Читаем Драконоборец полностью

Казалось, под водой одна за другой бесшумно взорвались несколько гранат. Поверхность всколыхнась серией подводных взрывов – это корчилась и металась в конвульсиях тварь. Огромное тело не могло понять, что оно уже мертво, что сердце остановилось навсегда – могучие мышцы продолжали проигранную битву за жизнь, не желая признавать поражения от невидимого врага.

8

Если учесть различие размеров, то Лукину досталось немногим меньше.

Когда он заказывал, а Володя собирал аппарат, они никак не рассчитывали, что в момент включения лодка с оторванной кормой будет полна воды, а одежда Лукина окажется насквозь мокрой. Конечно, большую часть электроразряда получила тварь, в него угодили самые крохи, но и их хватило.

Он не видел, как умирает тварь – короткая обжигающая судорога скорчила и швырнула на дно лодки. Казалось, буквально в каждую клетку тела воткнули маленькую зазубренную иголку – воткнули и стали медленно поворачивать, сматывая нервы и жилы в один большой и тугой клубок пульсирующей боли. Сердце пропустило удар, другой, третий – он попытался закричать, словно крик мог вновь запустить останавливающийся мотор – не сумел, гортань и легкие парализовало.

Перед глазами стояла сплошная тьма.

Вот и конец, успел отрешенно подумать он, но тут сердце неуверенно сократилось, еще раз, еще – и застучало лихорадочно, будто спеша оправдаться и отработать вынужденный сбой. Очень хотелось вдохнуть, но он уже немного воспринимал окружающее и понял – нельзя, захлебнется.

Попытался оттолкнуться рукой от днища лодки, поднять из воды голову – не получилось, из последних сил перевернулся на спину. Надутый воротник жилета поднял лицо над водой…

…Как славно оказалось лежать, со свистом втягивая воздух и смотреть в небо – тьма перед глазами уходила медленно и постепенно, начиная с середины – по краям небо с пробегающими облаками еще было затянуто черной пеленой…

9

Он не знал, когда наконец попытался подняться – минуты и секунды потеряли значение, время вообще теряет всякий смысл, стоит заглянуть в глаза вечности… Вертикальное положение заставило принять неприятное ощущение, что такое положение он принимает и без всяких к тому усилий, но – ногами вверх.

Спасший его и полуразбитую лодку агрегат теперь наоборот, пытался их утопить – вывалившись в образовавшуюся сзади прореху, повис на проводах и тросе в паре метров ниже поверхности озера, поставив лодку почти вертикально, с задранным носом и притопленной кормой.

Лукин тяжело заворочался, боком, полупарализованным крабом подполз, скорее даже скатился, к корме (только жилет не дал снова уйти с головой под воду). Вынул из вшитых в боковой кармашек брюк ножен охотничий нож…

Сил не осталось, он долго водил лезвием по проводам, потом по тросу – последние нейлоновые волокна лопнули и проработавшее меньше секунды чудо техники навсегда легло на дно Прошкиного озера.

Лодка немедленно выпрямилась, лишь чуть западая на корму. Он встал на четвереньки, кривясь от боли, затем сел на банку и взглянул на трос, закрепленный на изуродованном транце.

Трос и прикрепленный вдоль него провод опять уходили под углом в воду без малейшего натяжения, но там, в десятке метров, на воде покачивалось…

Лукин медленно, старческими движениями, взялся за трос, выбрал слабину и стал осторожно подтягивать лодку к добыче.

10

Только сейчас он понял, что до самого конца не верил в удачу.

Не верил, даже когда тварь тащила и топила лодку, даже когда сдавливал педаль; не верил, потому что невозможно поймать чудо, мечту, легенду… А если можно – никакая это не легенда и не мечта.

…Ни Водяным Хозяином, ни Чертушкой тварь не была, по крайней мере никаких человеческих черт у нее не просматривалось. Верующие в реликтовых ящеров тоже могли спать спокойно – к пресмыкающимся монстр Светлоозера не имел отношения. Это оказалась рыба. Но не акула и не сом-людоед, даже не гигантская щука (а Лукин до самого конца считал, что сражается именно с ней).

Но это была рыба.

Рыба, про которую он не вспомнил в своих выкладках. Может потому, что встречающийся повсюду хищник слишком мелок, с трудом дорастает до трети метра, дальше прибавляя в высоту и толщину, и никогда не нападает, пусть и в виде исключения, на животных и птиц – не трогает даже лягушек и самых крошечных утят.

Перед Лукиным брюхом вверх плавал окунь.

Самый обычный окунь, легко становящийся добычей юных рыболовов – обычный во всем, кроме размеров. Ошибки быть не могло, хотя виднелись лишь брюхо и часть бока – красные брюшные плавники (здесь, правда, на концах серо-зеленые) и характерные полосы не позволяли усомниться.

Но вот размеры…

Размеры Лукина потрясли, он ждал экземпляр, вес которого надо считать на центнеры – способный пусть не проглотить целиком, то хотя бы утащить на дно взрослого мужчину. Но тут…

Длина доступной для обозрения части брюха чудища оказалась почти вдвое больше лодки – метров семь-восемь, при том, что голова и хвост не видны, круто уходят под воду… И счет здесь шел уже на тонны. Но несмотря на гигантские размеры добычи, он почувствовал внутри холодок разочарования.