- Да, мэора. Видите ли, мне кажется, что… девочку прокляли, сглазили или как это называется, я в магии не разбираюсь. Хотя, возможно, я ошибаюсь, но замковый целитель почти уверен, что это не простая болезнь.

- Хорошо, я посмотрю, - согласилась Айриэ, про себя прощаясь с мечтами об отдыхе. Ладно, может, ей повезёт и это ненадолго. – Едем.

- Прямо сейчас? Но вам ведь надо отдохнуть, мэора Айнура, - неуверенно возразил он, но было понятно, что на самом деле капитан сильно опасается, что магесса откажется ехать.

- Я не настолько сильно устала, - вежливо ответила Айриэ. – Куда ехать? В замок?

- Благодарю вас, мэора!.. Нет, не в замок, я отправил дочь с женой к родне. Опасался, что это может быть опасно для обитателей Файханас-Манора. – В последней фразе магессе почудилась лёгкая нотка лжи, хотя она могла и ошибиться. Она же не эльфийка, чтобы безошибочно чуять ложь. А капитан пояснил: - Моя жена – простого сословия, да я и сам имею только личное дворянство, его светлость пожаловал за службу. Так вот, отец моей жены – бывший торговец, он ушёл на покой и приобрёл небольшую ферму в окрестностях Кайдараха. До неё ехать с полчаса…

- Тогда вперёд, капитан! – Айриэ развеяла ʺглушительʺ и оставила на столике пару серебряных ʺкоронокʺ, чего с лихвой хватило бы на оплату и её, и капитанского пива, однако гвардеец неуступчиво добавил несколько медяков от себя. Впрочем, его дело.

Глава 6

Ферма была расположена  среди живописных зелёных холмов в уютной долине, перечёркнутой серебристой лентой узенькой речушки, а точнее, ручья. Бывший торговец с супругой приобрели ферму скорее для души, а не для заработка, ну и чтобы иметь к столу свежие продукты и овощи. За несколькими коровами, птицей и огородом ухаживали наёмные работники, а пожилая чета просто тихо наслаждалась жизнью, да ждала визитов любимых дочери и внуков - у Пауренов имелся ещё сын постарше.

Супруга капитана оказалась женщиной значительно моложе своего мужа, полноватой, симпатичной, с быстрыми жестами и речью. Она выглядела бодрой и оживлённой – очевидно, ради дочери и своих родителей, но её весёлость явно отдавала наигранностью.

Вежливо поздоровавшись с обитателями фермы, магесса попросила провести её к девочке. В светлой комнатке со стенами, обитыми тканью с какими-то весёленькими цветочками, всё выглядело мирным и радостным. В креслице у окна, обложенная пледами, подушками и игрушками, сидела девчушка, румяная и пухленькая, с тёмными волосами, завивающимися крупными кольцами. Картинка была настолько сладенько-умилительной, что у магессы немедленно запершило в горле и захотелось водички с лостренским лимоном. Бабушка девочки, шедшая впереди, уже начала что-то говорить внучке, когда внутри Айриэ взвыло её родовое чутьё. Под всеми масками и личинами всегда остаётся что-то, внутренняя суть, которая делает эльфа – эльфом, человека – человеком, а дракона – драконом.

Девчушка лепетала что-то в ответ и тянулась рукой к большой кукле, сидевшей перед ней на маленьком столике. Кукла была очень дорогой – пожалуй, даже слишком дорогой для людей среднего достатка, какими являлись родные девчонки. Хотя, безусловно, любящие родственники могли бы потратиться, если бы чадушко сильно возжелало игрушку. Кукла была добротной гномьей работы, с фарфоровым личиком и гибкими конечностями, с роскошным персиковым платьем и причёской придворной дамы. Такие игрушки внешне выглядели хрупкими, но на самом деле были зачарованы так, что не ломались и не пачкались, что бы милые детки с ними ни творили. Естественно, подобные куклы были очень дорогими, дарили их обычно детям знатных и богатых родителей, кто мог позволить себе подобные траты.

И не было бы Айриэннис ни малейшего дела до игрушек девчонки, если бы не вышеупомянутое чутьё, уловившее опасность чуть раньше, чем проснулось подлое заклинание, впихнутое в куклу всё тем же з-затейником, чтоб его Равновесие на атомы распылило! Благодаря чутью заклинание сформировалось на кончиках пальцев едва ли не раньше, чем Айриэ успела сообразить, что происходит. Огненный шар, небольшой, но очень мощный, ударил в злосчастную куклу, от чего та на миг вспыхнула, посылая во все стороны волны жара, а потом медленно осыпалась хлопьями пепла на обуглившийся столик. Чёрное заклинание чуть-чуть не достроилось и бесславно развеялось, так и не успев дотянуться до намеченной жертвы. Девчонка затрясла своей пухлой рукой, обожжённой до красноты, и разразилась отчаянным рёвом, прямо-таки захлёбываясь от боли и обиды.