Читаем Драконье лето полностью

Сил сопротивляться не осталось. Даже плакать было невмоготу. Голова кружилась от нехватки кислорода. Грудь раздирало от хрипов. Но в небесах загорались огни. Снег перестал, и, самое главное, пропал навязчивый запах мороженого мяса. Вместо него ноздри уловили аромат бензина, а следом уши пронзил привычный шум оживленной дороги.

Страшное, исполосованное морщинами лицо бабы Тони пропало, уступив место настоящей луне. Легкие распирало от углекислого газа. Невесомая Варя поднялась в воздух и поплыла мимо теплых квадратов, источающих медовый свет. Не сразу она поняла, что это окна. Обычные окна обычных домов, в которых живут самые обычные люди.

Пропиликал домофон, хлопнула дверь, зазвенел звонок. Варя окончательно переместилась в мир звуков. Тут было совсем не страшно, и откуда-то издалека взлетал, как ракета, взволнованный мамин голос. Ей отвечал твердый, незнакомый, какой-то медлительный. Варе стало смешно от мысли, что мама разговаривает с гигантской черепахой. Уютно затарахтел небулайзер, впрыскивая в измученные легкие лекарство. Вдох, чистый, глубокий, раздался где-то далеко-далеко, в космосе, и Варя потеряла сознание.

* * *

Егор действительно оказался диковат, но букой не был. Сторонился, не смотрел в глаза, на россыпь Вариных благодарностей глухо буркнул «незашт». В итоге разговорился, хоть и продолжал прятаться под капюшоном бессменного спортивного костюма. Варя удивлялась, как ему не холодно, Егор лишь пожимал плечами:

– Привык уже. Я в Лес часто хожу. Там теплому нельзя – враз сожрут.

Варя ежилась, хотя после приступа ночные блуждания по Лесу помнила смутно. Медленное неутомимое шарканье и похожие на скользких змей деревья – вот и все, что сохранилось в памяти. И еще тьма, бесконечная, безраздельная, в которой может скрываться что-то похуже гигантских змей. Хотя какая, в сущности, глупость – змеи в зимнем лесу! Но поступательные рывки глянцевых чешуйчатых тел, впивающихся в ледяную землю, не получалось списать на бред или сон. Если бы не Егор… брр, представить страшно!

– Тебе лучше уже?

– Лучше, намного. Правда, доктор еще не разрешил на улицу выходить. Меня вообще хотели в больницу забрать…

Егор ковырнул снег кроссовкой. Тоже совершенно не зимней.

– Это болезнь какая-то?

– Ну да. Если бегаю быстро или волнуюсь, сразу воздуха не хватает. Приходится с баллончиком ходить. У мамы моей тоже в детстве такое было, а потом прошло само, с возрастом. Как фамильное проклятие. – Варя смущенно улыбнулась. – Только у меня не проходит никак.

– Фамильное, – проворчал Егор. – У тебя, кстати, смешная фамилия. Теплая и смешная. Я давно такого не слышал. Ле-то.

Он покатал слово на языке, причмокивая.

– Откуда ты знаешь мою фамилию? – удивилась Варя.

Не поворачивая головы, Егор недружелюбно зыркнул на детскую площадку, где резвились сестрички Ярвинен. Как так получается, Варя не понимала: она почти не видела глаз Егора, но безошибочно улавливала, куда он смотрит. Сестрички, припечатанные тяжестью злого взгляда, юркнули за снежную крепость.

– Ууу, паразитки! – Егор сплюнул. – Зла на них не хватает.

Ругался он сочно, по-взрослому. Варя покраснела и торопливо продолжила:

– Раньше было Летó, с ударением на «о». Только все равно все неправильно произносили. Бабушка наша решила не мучиться и поменяла. Это еще в середине прошлого века было…

– Не, Лето – это хорошо. Это красиво. Здесь уже давно зима. Зима – это холод, а холод – это смерть. Кое-кому это очень нравится… Кое-кто тут очень не любит лето… – Он издал странный звук, который можно было принять за вздох. – Ты ведь больше не придешь сюда?

Егор не повернулся, не посмотрел в лицо, отчего казалось, что он не спрашивает, а утверждает. Варя стушевалась и отчего-то покраснела еще сильнее. Спрятав руки в карманы, она раскачивалась с пятки на носок, не зная, как ответить.

– Нет… То есть да… То есть я собиралась… – выдавила она. – Когда ты меня через Лес вел, я про себя решила, что если я не… если все обойдется, то я сюда больше ни ногой!

– И все-таки ты стоишь здесь сразу двумя ногами, – механически констатировал Егор.

– Сложно оказаться где-то, просунув туда только одну ногу!

– Самое умное, что ты можешь сделать, это не приходить сюда больше. Никогда. Сама видишь, ничего хорошего из этого не получается.

Он опять сплюнул под ноги. С площадки осмелевшие сестрички махали руками. Искренне и сердечно, как добрые подруги, у которых в мыслях не было подбивать Варю на опасное путешествие.

– Я должна была сказать тебе спасибо… – Варя пожала плечами. – А я даже не знаю… Мне хочется сделать для тебя что-то такое… что-то ух!

В горле запершило, и Варя разразилась надсадным кашлем. Приступ отпускал неохотно. Царапал легкие изнутри, стискивал горло. Баллончик уже не помогал, только небулайзер, шесть сеансов в день. Варя и во Двор выбралась между приемами лекарства, улучив момент, пока мама на работе. На свежем воздухе дышалось легче, но злоупотреблять не стоило.