Читаем Дракон среди нас полностью

На краю сознания шевельнулась мысль, что довольно глупо сейчас замирать столбом, но Йеруш понятия не имел, какие тут могут быть разумные действия, потому просто стоял и смотрел на эльфку, и взгляд его сделался необычно расслабленным, мягким, словно оглаживающим её лицо и тело. Йеруш понимал странность её появления здесь — но не врут же ему глаза, на самом деле! Он знает её, он тысячи раз видел эти грациозные движения, эту улыбку уголком рта и весёлую прищуринку жёлто-зелёных глаз.

Она остановилась в шаге от него, глядя на Йеруша снизу вверх, и он неосознанно подался ей навстречу.

Этот запах он тоже знает: душистая вода с вытяжкой из травы-кислянки и красного яблока. И едва уловимо — канифоль, ведь Бирель всенепременнейше влезает пальцами в чернила, когда что-нибудь пишет. Йеруш закрыл глаза и сделал ещё один медленно-ненасытный вдох. Трава-кислянка и сочное красное яблоко — запах из прежней жизни, из наполненных и быстротечных студенческих лет, когда будни были существенно проще, а вода, кажется, несколько мокрее…

— Ты скучал?

Он открыл глаза.

— Временами.

Улыбаясь уголком рта, она стояла перед ним, чуть покачиваясь из стороны в сторону, заложив руки за спину, и с каждым покачиванием всё сильнее наклонялась к Йерушу, а он наклонялся к Бирель, и наконец она уткнулась носом в его шею, а он обхватил её за талию и плечи.

Она была тёплой, как будто не стояла в одной тонкой сорочке посреди осеннего холода. И дыхание её было тёплым. Бирель что-то тихо сказала, жарко дохнув ему в ключицу — Йеруш не разобрал слов, он гладил Бирель по спине, по плечам, тёрся щекой о её волосы, и в ушах у него шумело.

Она обхватила его обеими руками, с нажимом провела пальцем по позвонкам — словно поток горячей воды пролился по хребту, лаская, щекоча и причиняя боль одновременно, и Йеруш непроизвольно дёрнулся. Бирель засмеялась — её тело мелко дрогнуло под его руками, прижалась к нему, дотронулась губами до ямки под шеей в почему-то расстёгнутом вороте куртки. Дотронулась слегка, но это оказалось больно, а потом ещё больнее, и Йеруш снова дёрнулся, попытался отстраниться — она прижалась крепче, словно стремилась втереться в его тело, сцепила на его спине неразрываемое кольцо тонких рук, и от её губ в грудь и живот Йеруша стали изливаться волны леденящего жара, накатами, волнами, приливами.

— Ты что де…

Бирель содрогнулась с каким-то стоном-всхлипом, стиснула его так, что нечем стало дышать, и ошеломлённый Йеруш Найло вдруг совершенно ясно понял, что она действительно пытается втереться в его тело, и расходящиеся от её рта волны жаркого холода лишают его сил и желания противиться, а её губы у него под горлом — как и прикосновение к позвоночнику, ласкают, щекочут и причиняет боль одновременно.

Йеруш наконец сообразил, что Бирель… что это существо его кусает.

— Да ёрпыляйся ты шпынявой кочергой захухрой жвары!

Оно с визгом отлетело шага на три, словно от удара, замерло на корточках у кромки воды. Йеруш трясущимися пальцами дотронулся до ямки под своей шеей, между двух косточек, нащупал горящую болью рану. Чувствовал, как кровь бежит из неё по груди, впитывается в ткань рубашки.

Вампир в своём истинном обличье сидел у воды, жадно подрагивая окровавленным ртом, щупал воздух толстым раздвоенным языком, искал источник тепла или звука. Зеленовато-бурое приземистое тело — нагое, бесполое, лицо пустое, безглазое, с тёмными провалами ноздрей и маленьким острозубым ртом.

От мысли, что он обнимал это и позволял этому прикасаться к себе, Йеруша затрясло в ознобе. Кровь текла, и вампир чувствовал её — дёргал языком, подавался вперёд всем телом.

— Рассандаль твою шпынявость через ёрпыльную жварь, — вибрирующим голосом выдал Найло нечто не вполне вразумительное, плохо согласующееся с правилами синтаксиса и физиологией известных ему двуногих существ, однако вампир проникся, снова жалобно вскрикнул и с плеском отпрыгнул в воду.

Йеруша раздирали страх, омерзение, ярость, боль, ощущение абсолютной нереальности происходящего, и кровь всё текла по груди, и холод впивался в его тело, а сознание, не в силах осмыслить разом всю эту чехарду, выбросило наверх самую дурацкую из мыслей: «Надеюсь, никто не видит, каким идиотом я сейчас выгляжу». И от этой мысли, от ошалелости и облегчения, что вампир не нападает прямо сейчас, у Найло неожиданно вырвался нервный смешок. Потом ещё один, ещё один, а потом Йеруш согнулся от приступа смеха, который никак нельзя было остановить, можно было только переждать, когда рту перестанет быть смешно, когда тело закончит конвульсивно биться, слёзы прекратят выливаться из глаз и снова можно будет вдохнуть полной грудью…

Когда Йеруш наконец разогнулся, оказалось, что смех стал для нечисти последней каплей — вампир скрылся не то в воде, не то в надводной дымке, и даже следа после себя не оставил.

* * *

Вскоре после заката в кухонную дверь уже почти привычно поскрёбся Йеруш Найло, погружённый в мантию с глубоким капюшоном.