Читаем Дракон среди нас полностью

Словно по тесному и безысходному коридору приволокся он к этим глазам и влился в них, и пространство перевернулось, зашаталось, в ушах Илидора неестественно громко взорвалось восклицание, а потом явился хрип, бросающий мурашки на шею.

Узкие глаза в прорезях блестели, лихорадились, тоже бессильно и бессмысленно хотели перестать смотреть в золотые глаза дракона. Хрип выливался из-под маски стоном, и чадным дымом полился из прорези рта голос — не понять даже, женский или мужской, монотонный, низкий, чуть искажённый одновременно горловой сдавленностью и певучим акцентом:

— За далёкими лугами, за высокими стенами льётся-полнится скрежет зубовный, тихий, долгий, страшный, продрогший…

Перед глазами Илидора всё расплылось и пошло хороводом, как во время полёта в сильный ветер или… в грозу. Как в ту жуткую грозу, которая накрыла Донкернас в день его побега. Когда молнии резали небо, несли с собой драконий мор и погибель, а Илидор стоял на крыше замка и орал на Йеруша Найло под обалделыми взглядами стражих эльфов.

— Кровь, кровь нельзя разлить как воду, забыть как воду, кровь зовёт за дальние луга, за высокие стены!.. Одной дорогой лететь тебе за дальние луга, к стенам, за которыми стоит скрежет зубовный.

Боль прострелила оба уха сразу, Илидор зашипел и зажал их ладонями. Перед глазами медленно плыли круги, из них появлялись накрытые к празднику столы, цветные ленты, люди в ярких нарядах, не обращающие никакого внимания на Илидора. Прямо перед драконом, такая маленькая, росточком разве что чуть повыше гномки, почти слитая с тенями, качалась-расплывалась женщина Тай Сум с сокрытым за маской лицом и говорила низким, монотонным голосом с певучим акцентом:

— В краю подземных нор стоит звон металла, льются реки огня, поджидают, дремлют, дни считают, зовом полнят твою сонную песнь… Второй дорогой сойти тебе в край подземных нор и горящих рек.

Тихий голос грохотал, как камнепад в подземьях, лез в зажатые ладонями уши, как рудный бур пробирается сквозь толщу породы, ломая сопротивление. Вокруг истерили дудки, гармоники и трещотки, тараторили люди, что-то деревянно стучало и плюхало, пахло жареным мясом шестиногов, вечерней свежестью и горячей лавой.

— Третьей дорогой…

— Хватит! — грохотнул раскатистый гремучий голос.

Замерли с открытым ртами селяне, оборвала весёлый распев дудка, кувыркнулась в воздухе пролетавшая по своим делам галка, умолкла Тай Сум. Все смотрели на них с Илидором, не понимая, из чьей груди вырвался громоподобный наказ. Тай Сум выпрямилась, огляделась вокруг, будто в недоумении — что тут такое происходило? — и, словно очнувшись, выскользнула из окружившего её удивлённого внимания, мотнула блестящими волосами, затерялась в толпе. Селяне провожали Тай Сум взглядами, видимо, задаваясь вопросом, стоило ли подпускать циркачей к свадебному гульбищу, или ну бы их куда подальше.

Дракон стоял, согнувшись, прерывисто дышал, перехватывая воздух ртом.

— Ух ты, — выкрутился откуда-то из толпы Йеруш Найло. — Что это было?

Илидор не отвечал, одурело моргал, впившись пальцами в виски. Сделал один за другим несколько рваных вдохов, сплюнул — рот наполнялся слюной так, словно в дракона влили ковш отвара из листьев кислянки.

— Илидор, ответь!

— Отцепись! — просипел он, выпрямился с явственным трудом и пошёл, пошатываясь, к ближайшему столу.

Йеруш дёрнулся подставить плечо, Илидор дёрнулся опереться на него, но тут же прянул назад, пошёл сам. Шаг, другой, пятый — и дракон почти свалился на лавку. Подташнивало, немного кружилась голова.

— Это было пророчество, Илидор? Настоящее?

— Отстань, — едва ли не жалобно попросил дракон.

— Не отстану.

Илидор застонал и принялся наливать в чашку какое-то варево из широкогорлого глиняного кувшина. Руки его дрожали.

— Ты веришь в пророчества? — допытывался Найло с несвойственной ему озабоченностью. — Они бывают настоящими, как думаешь?

Илидор уткнулся в чашку. Варево оказалось грушево-сливовым узваром, и дракон цедил его долго, с наслаждением, мелкими глотками. Йеруш ждал.

— Ты учёный, не я, — выдохнул наконец Илидор, отставляя чашку. — Вот ты мне и скажи: пророчества бывают настоящими?

Йеруш топнул ногой под столом.

— Я гидролог, а не предсказолог! Я нихрена не понимаю в магии!

— Ладно. Предсказания — чушь, — отрезал дракон.

Глаза его пояснели, всё только что пережитое вдруг растеряло краски, словно изрядная его часть исчезла вместе с головокружением. Только что голос Тай Сум бурился дракону в уши, как рудный бур, а теперь отзвучавшие слова сделались чем-то вроде тревожного, странного и полузабытого сна. Илидор вдруг понял, что страшно голоден, и цапнул пирожок с подноса пробегавшего мимо паренька. Пора бы уже гостям рассаживаться за столы, но пока поселяне лишь подъедали закуски, пили из больших кожаных кружек, сбивались в кучки, оживлённо переговариваясь.

Обычно на всех праздниках, какие Илидору доводилось наблюдать, гости только и делали, что жрали, пили да плясали без передыху.

Найло продолжал выжидающе глядеть на дракона. Заглотив пирожок с капустой, Илидор пояснил то ли Йерушу, то ли себе: