Читаем Дракон не дремлет полностью

Они направили коней в ворота. Два стражника скрестили копья у них на пути.

– Вам велено ждать, – неуверенно сказал один, косясь на серебряный жезл.

По дороге ехал отряд.

– Что, во имя Зефира… – начал гонец и, вглядевшись, с изумлением воскликнул: – Миланские воины?

У Цинтии перед глазами поплыло.

На облаченных в доспехи воинах и впрямь были цветочные эмблемы Милана. А в середине отряда ехал худой человек в алом плаще, отброшенном за спину так, что виден был горностаевый подбой и дублет, расшитый геральдическими лилиями. Левый чулок у него был коричневый, правый – белый.

Руки, держащие поводья, поражали изяществом и белизной. Цинтия видела крючковатый нос, очень маленький рот с оттопыренными губами, черные глаза. И очень бледные щеки с алым румянцем – она знала, что это означает. Перед ней был Галеаццо Мария Сфорца, который насиловал знатных женщин и отсылал их мужьям и отцам иллюминированные пергаменты с подробностями, как это происходило. Герцог Миланский. Вампир.

– У меня послание герцогу, – сообщил гонец, – от мессера Лоренцо Медичи из Флоренции.

– Я герцог, – учтиво произнес Сфорца. – Что за послание?

– Послание герцогу Урбинскому, синьор.

Сфорца почесал подбородок.

– В этой стране так много герцогов. Трудно сказать, кто из них каким городом правит… и каким будет править завтра.

Гонец поднял жезл Риенци и указал на Галеаццо.

– Разрешите проехать, синьор. Вы знаете законы Италии.

– Нет, – небрежно ответил Сфорца. – Я – закон Италии. Стража, схватить этих убийц.

Герцог перевел взгляд на Цинтию. Ее капюшон был опущен, волосы падали на лицо. Глаза Сфорцы расширились, губы приоткрылись.

Цинтия пришпорила лошадь и пронеслась мимо воинов, слыша позади возгласы. Гонец вскрикнул лишь один раз.

Она проскакала через город, направляясь в лагерь; как она и надеялась, на воинах была эмблема Монтефельтро, не Милана. Впереди стоял большой шатер, из-под приоткрытого полога лился свет. Цинтия натянула поводья у самого шатра. Лошадь дышала тяжело. И Цинтия тоже.

Человек с чудовищно переломанным носом и повязкой на правом глазу ухватил поводья раньше, чем она успела их выдернуть.

– Кто вы?

– Это шатер герцога Федериго?

– Ответьте прежде, кто спрашивает, – спокойно произнес человек с изуродованным лицом.

– У меня поручение… от Лоренцо Медичи… сообщить вашему господину о предательстве.

Она попыталась спешиться, не удержалась и упала. Одноглазый подхватил ее и поставил на ноги.

– Идемте. – Он отвел Цинтию в шатер, усадил на стул, налил в кубок бренди и заставил ее отпить глоток. Она ощутила расходящееся по телу тепло.

– Извините меня, герцог Федериго. Я не сразу вас узнала.

Федериго да Монтефельтро потер изуродованный нос.

– Не знал, что там настолько темно. Итак, мадонна, что вы имеете мне сообщить?

– Сфорца… – Она глянула на полог шатра. – Герцог Сфорца убил моего спутника. Он направляется сюда…

В движении герцог Федериго напоминал хорошо смазанный механизм.

– Эй, вы, – крикнул он воинам у шатра, – следите за входом. Никого не впускайте, даже герцога Галеаццо.

Он опустил полог.

– Итак, – проговорил Федериго, скрещивая тяжелые руки, – сообщите мне новости из Флоренции.

Рассказ много времени не занял. Все это время Федериго стоял, как бронзовый, и даже не моргал.

– Я привезла контракт от Лоренцо, – сказала Цинтия, открывая докторскую сумку.

– Госпожа, – ответил Федериго так мягко, как только позволял его голос, – у меня уже есть кондотта. С Миланом. Против Флоренции.

– Что это значит? – воскликнула она. – Сфорца – чудовище.

– А я человек слова, – ответил Федериго. – Я наемник уже сорок лет и ни разу – ни разу – не нарушил контракт.

Он поднял руку, опустил и покачал головой, словно не ожидая, что Цинтия поймет. Она сама не знала, понимает ли.

Герцог проговорил медленно:

– Мне известно, что Сфорца дурной человек. Знали бы вы его отца, великого Франческо… но даже контракт с дурным человеком надлежит чтить.

– Надлежит ли чтить контракт, заключенный с намерением обмануть?

– В чем заключался обман?

Цинтия вспомнила форты в горах и слова Лоренцо. «Ненавидит Империю всеми потрохами».

– Галеаццо лишь марионетка. Это не его война, а Византии.

Федериго сжал кулаки.

– Можете доказать?

– Я – нет. Но возможно, докажет Сфорца.

Федериго зашагал взад-вперед. Пламя фонарей вздрагивало, когда он проходил мимо них.

– Очень хорошо. Я его спрошу. – Он пристально поглядел на нее единственным глазом. – Я не могу нарушить кондотту. Но если это и впрямь новые происки Византии… на Флоренцию через горы идти не близко. Переход может занять долгое время, а зима уже на пороге.

– Спасибо, герцог Федериго.

– Воина благодарят после битвы. Или не благодарят, так тоже бывает. Подойдите ко мне. – Он взял ее руку в свою мозолистую лапищу. – Я помню вас, вы были при летнем дворе Лоренцо. Мой сын решил, что вы колдунья. Это так?

– Нет, милорд.

– Однако вам ведома сила крокуса. – Федериго указал на подвеску. – Гвидобальдо этого не знает, но его бабка была колдуньей. Она вылечила меня крокусом… – Он махнул в сторону ширмы у стены шатра. – Идите туда и ждите.