Читаем Дракон не дремлет полностью

В тот же миг четверо стражников бросились на Димитрия. Он развернулся, ударил одного локтем, другого коленом, размахнулся кулаком в перчатке и услышал, как треснула кость. К нему кинулись еще двое. Дими отбросил стонущего противника и повернулся.

Бекингем с расстояния в два ярда целил ему в голову из двуствольного пистоля. Дими уже почти бросился на него, невзирая на оружие, но узнал пистоль и понял, что на осечку рассчитывать не приходится. Он дал заломить себе руки за спину.

– Вчера, – любезно проговорил Бекингем, – я видел, что неточное попадание из этого пистоля делает с человеком, который, впрочем, на свое счастье, исцеляется очень быстро. Знаю, это вовсе не рыцарственно, но я всегда был мужланом, как сэр Кей, который управлял домом Артура, пока тот совершал рыцарские подвиги. И помните, капитан, я видел, как вы скрутили лучшего рыцаря в королевстве.

Герцог слегка кивнул, и мир Дими исчез в ослепительно-белой вспышке.

Димитрий не понимал, действительно ли он очнулся и вообще жив ли. Перед глазами было совершенно черно, и он не мог двинуться. Тут заболела голова, и он решил, что не умер: для лимба боль была чересчур сильной, для ада – маловатой.

Возможно, его искалечили и ослепили. Об этом думать было невыносимо. Тут он почувствовал на горле что-то холодное: ледяную человеческую руку. Значит, его положили в могилу, и не одного. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, зная, что закричит, если почувствует вкус земли.

Рука трупа сместилась ему на лоб.

– Димитрий.

Голос Грегора. Значит, не могила – никто не рассчитывал бы удержать вампира под землей. И все равно тьма. Тогда, возможно, склеп. И он по-прежнему не мог двинуться.

– Грегор? Вы что-нибудь видите? Где мы?

– В каземате, где-то под лондонским Тауэром. В башне, которую, если не ошибаюсь, зовут Кровавой. Видеть я не могу. Здесь нет окна и вообще никакого света.

Кларенса положили в Кровавой башне. А потом замуровали…

– Насколько велик… каземат?

– Точно девять футов шесть дюймов на девять футов два дюйма в английских мерах.

Дими рассмеялся. Это подняло ему настроение, хотя усилило головную боль.

– Откуда вы знаете?

– Последний сустав моего мизинца имеет в длину ровно дюйм. А других занятий у меня не было.

– То есть вы можете двигаться. А я вроде нет.

– Ваши запястья прикованы к стене у вас над головой. Чувствуете стену позади себя?

– Теперь чувствую.

– А это чувствуете?

– Что?

Что-то укололо ему левую руку.

– Ой. Да.

На ногу надавила тяжесть.

– И это тоже.

– Хорошо.

– Когда вас забрали? – спросил Димитрий.

Грегор рассказал про свою встречу с доктором Аргентином.

– Не знаете ли, сильно ему повредили осколки моих пуль?

– Вряд ли.

– Schade[68]. Я надеялся, они разлетятся сильнее… Димитрий, вы же видели этого врача? Вы заметили, что он из таких же, как я?

– Да. Но я… наверное, из-за близкого знакомства с вами я подумал…

– Ясно. – Грегор что-то сказал по-немецки и через мгновение спросил: – А с вами как было?

Дими объяснил.

– Гастингс никого не убивал, – сказал Грегор, – и мистрис Шор тоже. Гастингс, не вполне доверяя Манчини, вел тайные переговоры с королевой Елизаветой. Полагаю, Манчини сделался никому не нужен; оттого-то он и писал такие длинные подробные письма.

– Из которых Бекингем взял лишь избранные места.

– Я ему в этом помог, – сказал Грегор. Наступила тишина. Потом он объяснил: – Я организовал расшифрованный текст так, что из него легко было выдернуть куски. Немецкая школа.

– Так Хивел и Цинтия…

– Про них там не было ни слова. Если в Уэльсе они случайно узнали про заговор… а не забывайте, Хивел высматривал что-то именно в таком роде… то я не могу надеяться, что они живы.

– Я могу надеяться.

– Не отрицаю, – ответил из темноты Грегор с некоторого расстояния.

– По крайней мере, если они живы, Бекингем не знает, где их искать… Погодите. Вы сказали, что не подозревали Бекингема, в точности как я. Но вы прочли письмо.

Если кто-нибудь из них предатель, то пусть это лучше будет вампир.

– В письме Манчини он не упоминался.

– Что? Как это понимать?

– Возможно, это просто была не новость. Впрочем, Манчини излагал византийскому шпиону в Генуе – его зовут Анжело Като, на случай, если нам когда-нибудь удастся воспользоваться этими сведениями, – общий план. По всему, Бекингем в этот план не входил.

– Однако мы знаем, что он с ними в сговоре.

– Возможно, они не сказали ему, что не включили его в свой план. – Голос Грегора вновь раздавался близко. Дими ощутил холодные пальцы у себя на запястьях. Грегор сказал: – I’ dacht’, i’ hört die Schlüssel[69].

– Что?

– Кандалы у вас на руках заперты, не заклепаны. А теперь я попрошу вас помолчать и попытаюсь вскрыть замки.

– И как вы думаете это сделать?

– У меня есть булавки. В рукаве, как у фокусника. Теперь, пожалуйста, молчите. У вас очень скоро затекут руки.

– Грегор…

Голос фон Байерна прозвучал у самого уха Дими.