Читаем Драккары Одина полностью

Гейда все поняла. И тень старой ненависти легла на ее лицо. Вот как все обернулось. И сейчас, похоже, даже ее муж не сможет остановить этот молот мщения. Не сможет да и не захочет...

* * *

— Неужели ярл думает, что я в чем-то признаюсь? — Виглиф стоял перед Стейнаром и его людьми с презрительной ухмылкой, совсем непохожий на человека, готовящегося к смерти. Но иного и не приходилось ожидать от Виглифа Беспалого, участника десятков походов в Британию, Ирландию, Германию. Когда-то он служил у самого Бьорна Железнобокого, был среди викингов, осаждавших город франков — Париж и чудом жив остался во время жестокой сечи на острове Уассель, который находится на середине реки Сены. Потом флот викингов оказался в море у берегов Испании и там вступил в бой с сарацинами. Успехи Бьорна Железнобокого открыли ему дорогу к побережью Марокко, и много было взято там добра и рабов...

— Мне не нужны твои признания, Виглиф, — усмехнулся в свою очередь и Стейнар, знаком показав одному из викингов привести в зал оставшегося в живых траля Хальфдана. — Я знаю достаточно, и все, что мне нужно — это понять, зачем понадобилось убивать Хальфдана, человека чести, настоящего воина, мужественного бойца? — и вдруг, побледнев, вскричал:

— И я клянусь Одином, от чресел которого произошел род моих предков, что его смерть не останется безнаказанной!

Виглиф ничего на это не ответил, только отвел взгляд. Никто из присутствующих не мог понять, что делается в его душе, а там клокотали дикая злоба и отчаяние. Он не понимал, как мог так глупо оказаться в руках врагов, сумев убить только одного из них. И, кроме того, он терялся в догадках, каким образом стало известно о его участии в этом деле?

Но едва викинги втолкнули в зал ослабевшего от потери крови, но потихоньку поправляющегося траля, как Виглиф все понял. Он узнал ирландца, хотя полагал, что тот давно уже в царстве Хель.

Его смятение не укрылось от глаз ярла Стейнара.

— Узнаешь ли ты этого человека, Виглиф? — Стейнар указал на ирландца.

— Никогда его не видел! — резко бросил тот, сознавая, что надежды его призрачны, а участь — решена.

— А ты, траль, видел этого викинга?

— Это он был в доме моего господина. Они убили его, — пробормотал ирландец, чувствуя легкое головокружение.

— Видишь, Виглиф, как все просто, — заключил Стейнар, глядя на пленника пронзительным взглядом. Он понимал, что тот не разговорится и скорее умрет под пытками, чем скажет лишнее. Но нужно было найти какие-то слова убеждения, чтобы изменить его мнение.

— Просто для тебя, — усмехнулся Виглиф, как будто о чем-то задумавшись. — Для меня — нет.

— Мне нет нужды доискиваться до правды, — громко сказал Стейнар, оглядывая присутствующих. — Хальфдана убили, чтобы отомстить за смерть Раудульфа!

Виглиф вздрогнул, посмотрев на ярла. Викинги зашумели, обсуждая эту новость: Хальфдан убил Раудульфа?

Стейнар поднял руку, призывая к молчанию.

— Да, Раудульфа убил Хальфдан, — произнес с некой торжественностью ярл. — Он это сделал, чтобы отомстить за смерть своего брата, Торбьерна, коварно убитого Раудульфом много зим назад.

И затем Стейнар с обезоруживающей ясностью рассказал всем о подробностях этого дела. После этого ни у кого из собравшихся не осталось сомнений на сей счет.

Но Стейнар наблюдал за Виглифом. Похоже, рассказ ярла смутил его. Несомненно, что ему о Хальфдане говорили совсем другое.

— Что скажешь, Виглиф? — Стейнар не торопил его с ответом, но, очевидно, ждал, что тот, поколебавшись, примет верное решение. Ведь честь для викинга — превыше всего!

— Откуда мне знать, что все это — правда? — пленник исподлобья глянул на ярла, затем перевел взгляд на тех, кто окружал его. Среди них и Гуннар; тот, кто был когда-то его товарищем по оружию и кто оказался среди пленивших его людей.

— Клянусь Одином-Всеотцом, что все сказанное мной — истинная правда! — возвестил Стейнар. — Я не привык лгать, и твоему новому хозяину, Харальду, хорошо известно об этом!

— Но есть еще моя честь, честь викинга, — устало выговорил Виглиф, не видевший более причин покрывать тех, кто вынудил его совершить ночное убийство, одно из самых тяжких преступлений в его народе.

— Если родственники Хальфдана согласятся, ты можешь внести вергельд за убийство, — предложил Стейнар.

— Позволь мне убить его, ярл! — крикнул в запальчивости сын Хальфдана, расталкивая окружавших его викингов и выходя в середину зала.

Худощавый, белокурый Колбейн, успевший побывать в нескольких набегах, уже снискал себе славу умелого воина. Он был один из лучших во владении боевой секирой.

— Ты хочешь убить безоружного, Колбейн? — прищурился Стейнар, с любопытством разглядывая парня. Он плохо знал его. Тот вырос, пока ярл находился в походах. Но так всегда и бывало. Сыновья викингов подрастали, незаметно подменяя погибших отцов.

— Пусть он выберет себе оружие, — презрительно бросил Колбейн.

— Да, но он еще не сказал самого главного, — мягко заметил Стейнар. — Ведь Виглиф — только рука, а есть еще голова...