Читаем Драккары Одина полностью

— Помнишь, я говорил тебе, что когда-то оказался в Миклагарде? — голос Хафтура слышался будто издалека. — Туда я попал из земли руссов. Я служил у одного тамошнего ярла, которых они называют князьями....- А к руссам я пришел вместе с датскими викингами...

— Я понял, — медленно проговорил Олаф. — Но почему я здесь? Если я пленник, почему не стал тралем, как Айво?

— А разве тебе плохо? — усмехнулся Хафтур. Его бородатое лицо как будто плясало на языках пламени.

— Мне не плохо, — Олаф задумался. — Но я чего-то не понимаю...

— Всего понять нельзя. — Хафтур подлил себе в кружку пива. — Только Один знает все. И норны, ведающие нашей судьбой.

— А какие они, руссы? Кто их вождь?

— У них, как и у нас, много вождей — князей. И они точно также воюют друг с другом, —- флегматично молвил Хафтур. — Бывал я в их главном городе, Конунгарде. Они называют его Киевом.

— Киев? — повторил Олаф, вслушиваясь в звуки слова. Нечто мгновенно всколыхнулось в памяти: запахи далекого леса, и человечек в звериной шкуре, вылезающий из дупла огромного дерева.

— Даждьбог... — проговорил мальчик, словно кто-то невидимый подсказал ему из глубин прошлого.

— А живут они за морем балтов, — продолжал Хафтур. — Это самый ближний путь туда. А если плыть через Ромейское море, то это далеко. Там есть еще одно море... — викинг умолк, поглощенный воспоминаниями. — Я слышал, что из земли, где восходит солнце, появились гунны со своим вождем Атли. Давно это было. Еще до Карла Великого...

— Атли... — Олаф размышлял, сопоставляя все, что было ему известно. О короле франков, прозванном Карлом Великим, он слышал не один раз. Викинги говорили о нем всегда с оттенком восхищения. Это была большая редкость, так как обычно викинги были невысокого мнения о воинских достоинствах валландцев. Отец Хафтура участвовал в набегах на землю франков, когда там правил Карл Великий. И схватки с франками были тогда особенны тяжелы.　

— Да, Атли, — оживился Хафтур. Это имя он сам слышал не раз в детстве. Древний вождь, покоритель народов, прошедший с мечом всю Европу. — Гунны, загадочный народ с востока, удачливые кочевники, пьющие молоко кобылиц... Они совсем другие, не такие, как мы. У них — узкие глаза, они делают веревки из конского волоса и ловят ими диких лошадей. Я слышал, что в той земле, откуда они пришли, как и в земле сарацин, есть животные с двумя горбами...　

— С двумя горбами?! — глаза Олафа расширились.　

— Это животное может ходить целый год по земле, где ничего не растет, и ничем не кормиться. Я думаю, что пища у них в горбах. Так-то вот...　

— Руссы тоже живут на востоке?　

— Да, на востоке, я же тебе говорил, за морем балтов.　

— Но я не могу понять, — Олаф пытался разобраться в собственных представлениях об устройстве мира. — Насколько я знаю, море балтов там, где и земля финнов? Но Айво никогда не встречал руссов.　

— И что с того? — досадливо поморщился Хафтур. — Финны - не мореходы. Они - люди леса. И потому сидят там и зимой и летом. Айво в молодости мало что видел. О руссах он только слышал. Свей помогли ему увидеть больше. Руссы живут неподалеку. Вокруг них живет много народов. И венеды, и ободриты, и булгары...　

Он замолчал, вспоминая прошлое.　

— Они зовут руссов «венелайнены», - улыбнулся Олаф. — Смешно как-то...　

— Булгары воюют с ромеями постоянно, — продолжал викинг. — Я тоже воевал с ними. С ними и сарацинами. Пока не бежал.　

— Сарацины — хорошие воины?　

— Они хорошие мореходы, — произнес после короткого раздумья Хафтур. — Не хуже нас. Умеют ходить под парусом в беззвездную ночь.　

— Как это? — Олаф не понимал, как можно плыть, не видя звезд, самого главного ориентира викингов ночью.　

— У них есть такие... штуки. Не знаю, как тебе лучше объяснить, — Хафтур пытался что-то изобразить руками. — Клянусь Одином, в этом есть что-то колдовское! Они смотрят на эту штуку и точно знают, в какой стороне север, юг, восток, даже если солнце затянуто тучами.　

— Это шаманы, — предположил Олаф, вспомнив рассказы Айво. — Они видят будущее в отражении реки... а также знают, когда солнце закроет тень...　

— Это знают и наши жрецы, — Хафтур не хотел напоминать об Ингульфе, но так вышло. — А лучше всех — Эгиль.　

— Эгиль — не жрец, — возразил Олаф. — Он, как шаман.　

В его представлении, навеянном рассказами Айво, шаманы жили отдельно от всех и умели колдовать, смеясь над заботами людей. Они могли сделать так, что человек заболевал неизвестной болезнью, и никто не знал, как его лечить. Тогда шли к шаману и тот, получив богатые дары, спасал больного от смертельной болезни, которую сам же на него и наслал.　

— Может, ты и прав, — согласился Хафтур. — Я знаю точно, что он - большой колдун. Но он уже старый и никому не желает зла...　

— Сколько ему зим?　

— Много. Больше восьмидесяти. Когда я пришел сюда, он уже был таким. Ничуть не изменился.　

— А ты веришь тому, что он может предсказывать будущее?　

— Верю ли я?.. — Хафтур задумался. — Когда-то, может, сорок зим назад, в нашем селении жила старая вельва, колдунья, она предсказала, что мой отец пройдет сквозь огонь и жив останется, а умрет от птицы...