Писатель возлагал на «Титана» немалые надежды, надеясь с его выходом поправить свое финансовое положение. Однако роман был встречен без энтузиазма. Официальная критика объявила роман «нудным», описанную в нем историю «невозможной», героя его «аморальным», а самого писателя назвала «ненормальным американцем». Неудивительно, что после подобной критики книга расходилась слабо, гонорара не хватало даже, чтобы рассчитаться за полученные авансы. Непонимание со стороны критики и читающей публики угнетало писателя, рождало сомнения в необходимости своей работы.

«Здесь наблюдается тенденция поставить все с ног на голову, — с горечью говорил писатель, — ниспровергнуть мнение тех, кто находится на высшей ступени интеллектуального развития, в угоду предрассудкам и глупости большинства. Все ради тех, кто стоит у власти…»

Иллюстрированный еженедельник «Лайф» в стихотворной рецензии на книгу отмечал, что якобы «распутный нрав» героя не позволяет отнести роман к числу реалистических произведений. «Поражение успеха» — так называлась статья о романе, опубликованная в газете «Индепендент». Многие органы печати просто «не заметили» нового романа Драйзера, и в результате рецензий на него появилось очень мало.

И только Менкен безоговорочно хвалил книгу. «Поверьте мне, — писал он Драйзеру в одном из писем, — это лучшая вещь, которую вы когда-либо создали, за возможным исключением «Дженни Герхардт», и то ее преимущество заключается лишь в большем эмоциональном обаянии. «Дженни» более пикантна, но «Титан» лучше написан… Ваш стиль стал более лапидарным, более преисполненным драматизма, более изящным. Короче говоря, вы сочетаете изящество стиля с увлекательностью изложения».

Как отмечал впоследствии один из американских литераторов, для всех тех, кто препятствовал изданию романа, затем замалчивал его, Драйзер казался «огромнейшим черным волком, который пытается превратить этот мир в угрозу их чувствам, совратить их юных отпрысков, помешать их карьерам в роли послов… Короче говоря, были сотни — даже сотни тысяч! — причин, по которым писания Драйзера являлись для них костью в горле». И далее этот литератор признает, что в то же время роман представляет собой «всего лишь изображение нормальной (!) жизни, какой она была несколько лет тому назад, когда сама жизнь были и проще и менее развращенной».

Но вопреки всем нападкам Драйзер, по меткому выражению американского критика М. Гейсмара, был и остается «учителем и новатором» в американской литературе XX века. «Его успех, — писал Гейсмар, — в битве против самозваных хранителей общественной морали — и тогда, как и теперь, могу я заметить, они обычно являлись хранителями невежества и предрассудков — означал окончательную победу в длительной борьбе за самовыражение в литературе Соединенных Штатов».

Победа эта далась писателю нелегко. И при жизни, и после смерти книги Драйзера на его родине замалчивались. Находятся американские критики, утверждающие ныне, что Драйзер, мол, давно уже изжил себя, что его романы, и в первую очередь «Трилогия желания», описывают далекое прошлое и поэтому якобы давно утратили свою актуальность.

Нет ничего более ошибочного, чем подобные утверждения. Именно сегодняшняя американская действительность дает все новые подтверждения немеркнущей актуальности произведений Драйзера. Сегодня читатели газеты «Уолл-стрит джорнэл» и других органов большого бизнеса ежедневно узнают о том, как крупные компании поглощают мелкие. Процесс этот особенно усилился с конца 60-х годов. За скупыми строчками газетных сообщений часто скрываются безнравственные и трагические истории, подобные тем, о которых более полувека назад поведал в «Титане» Теодор Драйзер.

Концентрация финансового капитала в США продолжается, богатые становятся еще богаче, а бедные — беднее. И, читая созданный гением Драйзера «Титан», лучше понимаешь, что происходит в Соединенных Штатах сегодня.

Глубоко разочарованный тем приемом, который был оказан «Титану», Драйзер отказывается от своей первоначальной идеи закончить трилогию и на долгие годы откладывает работу над третьей, завершающей ее частью. Какое-то время он раздумывает над «Оплотом», возвращается к работе над «Гением», пишет пять коротких одноактных пьес — «Голубая сфера», «В темноте», «Веселящий газ», «Весенний концерт» и «Свет в окне», сценарий фильма по мотивам греческого фольклора «Врожденный вор», философское эссе «Спасение вселенной», продолжает работать над первым томом своей автобиографии.

«Жизнь слишком тяжела», — признается он в письме Менкену.

Глава 8

РОМАН «ГЕНИЙ»

И «ОБЩЕСТВО БОРЬБЫ С ПОРОКОМ»