Тахуна, видимо намекая на некоторое сходство ситуаций, чуть заметно указал глазами туда, где на мелководье Ралито возился со своим младшим братиком.
– Знаешь, Рау, – проворчал математик, – это гвоздь не от той стенки. Если бы Фуо подбросил кого-то из своих младших детей, внуков, внучатых племянников или даже вообще каких-то мелких канаков, по фиг откуда, то вопросов бы не было. Но он же спихнул нам два организма, которые по 20 лет воспитывались в каком-то долбанном самурайском инкубаторе, после которого можно играть в хентай-мультике.
– Гэнки и Хотару никчемные, неприятные люди? – спросил тахуна.
– Нет, они отличные толковые ребята, но… – Чинкл резко оборвал фразу.
– …Но другие. Ты ведь это хотел сказать?
– Но не сказал же.
– Ты не сказал. Но ты очень громко подумал. А теперь ответь: велика ли цена нашему жизненному опыту, если у нас возникают такие примитивные проблемы с отличными толковыми ребятами, которые просто не похожи на нас?
Кватро Чинкл повертел головой, выражая существенное сомнение.
– Рау! Здесь все сложнее! Это не папуасы из джунглей, не банту из болот Конго…
– …И даже не польские католики? – Негромко перебил тахуна.
– Joder! – Буркнул математик, – я как чувствовал, что ты это ввернешь!
– Конечно, ты чувствовал. Твоя vahine непохожа на нас, но ты решаешь эту проблему. Спокойно последовательно решаешь, применяя свои знания и свой опыт.
– Согласись, Рау, это совсем другой случай.
– Был бы совсем другой, – ответил тахуна, – ты бы не почувствовал, что я это вверну.
– Ладно! – Чинкл ударил кулаком по своей раскрытой ладони. – Допустим, Рау, что ты зацепил меня на блесну. Что дальше? Что конкретно ты предлагаешь делать?
– У меня есть мысли, но я их изложу позже. Сюда бежит Тиви. Что-то произошло.
– Хэй-хэй! Kane-kane! – Крикнула девчонка-утафоа. – Про что вы тут спорите?!
– Про тех бонобо, что на атолле Фетиамити, – не моргнув глазом соврал Рау.
– А! Это интересно! А нам расскажете?
– Обязательно. Но только после обеда за чаем, если нам кто-нибудь напомнит.
– Я напомню! А вы знаете последние новости?
– Смотря какие.
– Такие! Индонезийские оффи послали армию на северный Борнео! А там рядом наша авиабаза и на ней – Аркадио, сын Оливии Минго!!!
------------------------------------------------------------------------------------
------------------------------------------------------------------------------------
Хорошего утра и полудня тем, кто смотрит нас в Меганезии! И доброго времени суток независимо от часового пояса тем, кто смотрит нас в других странах мира. Я веду этот репортаж с нашей авиабазы Бай-Транг на юго-востоке архипелага Спратли, примерно полста миль к западу от филиппинского Палавана и сто миль к северу от островов у северо-восточной оконечности Борнео, территория Сабах. Самый крупный из этих островов – Бангги – ночью без боя заняли филиппинские коммандос. Сейчас тут раннее утро, а моя видеокамера ориентирована на юго-запад, в сторону бывшего Брунея и территории Саравак (северо-западный Борнео). Серая пелена в той части горизонта это дым от горящих нефтегазовых скважин вдоль побережья.
Сегодня ночью война за Малайзию вступила в горячую фазу, начавшуюся с вторжения армии Индонезии в провинции Мири и Лимбанг на востоке Саравака. Синхронные танковые удары с юга с территории Индонезии и с севера из индонезийского сектора бывшего Брунея на фронте шириной до ста километров рассекли Северный Борнео пополам. На рассвете клинья соединились, заняв полосу западнее границы Сабаха и восточнее провинций центра Саравака – Бинтулу и Капит. Сейчас идет сражение за побережье малазийского сектора Брунея и за остров Лабуан в 4 милях от берега. Эти территории, как и противоположные самые западные индустриальные провинции Саравака – Кучинг и Самарахан, не были захвачены в ходе трехдневного наступления Рабочего Фронта Борнео, и пока там оставалась армия Конфедерации Малайзия.
Штаб малазийской группировки на Лабуане ещё вчера заявил, что в случае вторжения индонезийской армии будут немедленно обстреляны нефтеносные районы побережья бывшего Брунея. Это и произошло в середине ночи. Тогда же ночью было достигнуто соглашение между правительством Конфедерации Малайзия в Куала-Лумпуре и двумя лидерами: Тара-Журо Лонваи (чья группировка Рабочий Фронт Борнео контролирует центральную часть Саравака) и Матисо Видера (комендантом корпуса Интегральной Народной Армии Филиппин и Тембанга, контролирующего почти весь Сабах). Утром правительство в Лумпуре публично признало режимы Лонваи и Видера, а те в ответ открыли партизанские боевые действия против индонезийского корпуса вторжения.