Филип поехал с Сарой на своей машине, чтобы найти их. Свернув с главной дороги на открытую лесную площадку, он поехал довольно быстро вдоль оврага к холму… Филип был единственным, кто не пострадал. Его свидетельство было четким, холодным и суровым.

Рафф стал объезжать холм по встречной полосе. Он ехал с огромной скоростью — словно самолет, идущий на взлет. Филипу было некуда деться. Оба водителя пытались уйти от удара, но сделать это им не удалось.

Обе машины, столкнувшись, разлетелись в стороны и врезались в деревья. Земля была размокшей, и дождь смыл все следы. Полиция, прибывшая на место трагедии, не смогла восстановить картину происшествия. Слова Филипа не были документально подтверждены. И Рафф не мог быть осужден, но он и так уже был наказан. Он убил своего лучшего друга и причинил невероятное горе его сестре. Он горевал о Бене так, как горюют о брате-близнеце, — это была тяжелая, непоправимая потеря. Он искалечил Сару, которая никогда не оправится от аварии…

Бабушка умерла через полгода.

А Эбби?

Видеть Эбби ему было невероятно тяжело. Когда он увидел ее после случившегося, она взглянула на него так, будто он был черной дырой в ее сердце.

— Прости, — сказал он, но она молча отвернулась. И держалась от него вдалеке все эти десять лет.

Глава 4

Рафф ждал ее на веранде, и Эбби вдруг почувствовала, что ей трудно дышать. Она подошла уже слишком близко, чтобы броситься бежать обратно.

Он стоял на веранде, лениво прислонившись к столбу, — большой, расслабленный, невероятно красивый. Он стоял скрестив руки на груди и смотрел, как она идет к нему. Просто смотрел.

— Где Клеппи? — спросила она, понимая, что говорит резко, но ничего не могла с этим поделать.

— Фил еще веселится?

— Давай не будем об этом, Рафф.

— Прости. — Глаза его сузились. — Вообще-то… Зачем ты выходишь замуж за это напыщенное ничтожество?

— Не надо оскорблений!

— Конечно, он богатый, — заключил Рафф. — Родители его владеют половиной Бэнкси-Бей. И у него самого есть небольшой доход. Или большой. Он уже купил шикарный дом. Вы хорошо заживете.

— Прекрати, — бросила она. — Он просто ответственный гражданин…

— Теперь я ответственный. Может быть, более ответственный, чем ты. О чем вы сговорились с Бакстером? У вас есть что-то, чего я не знаю?

— Ты думаешь, мы с Филипом занимаемся чем-то противозаконным?

— Ты — нет. Но Филип…

— Я не верю в это. И вообще… отдай мне мою собаку!

— Твоя собака — у Сары, — сказал он, отступив в сторону и тем самым преградив ей дорогу назад. Ей не осталось другого выхода, кроме как войти в дом, в который она поклялась никогда не входить.

Широко распахнув дверь, Эбби со стуком закрыла ее за собой. Эта дверь всегда стучала… И сейчас — тоже… Из глубины дома раздался истерический лай.

Эбби напряглась.

Когда она была девочкой и приходила к Раффу в дом, его собаки радостно бросались ей навстречу. И ей так нравилось это! Они сбивали ее с ног, облизывали всю, виляли хвостом, а она вскрикивала и хохотала, пока Рафф не отзывал собак.

Но сейчас у Раффа не было много собак. Встречать ее вышел старый черный Лабрадор, почти посеревший от седины, маленький забавный мопс и Клеппи, прибежавший из задней комнаты. Он вилял хвостом. Приветствовал ее?

Присев, она обняла Клеппи. Он лизнул ее в лицо. То же сделал старый Лабрадор.

— Эбби! — Сара выбежала из кухни, на лице ее сияла улыбка. Она радостно обняла подругу. — Я приготовила для тебя медовые коржики.

— Я… спасибо. — Может, ей надо было подняться с пола? Адвокат, обнимающий собак…

Мопс облизывал ее подбородок.

— Ведь его зовут Борис? — неуверенно спросила она, обняв мопса вместе с Клеппи.

— Да, Борис, — раздался мужской голос. Повернувшись, Эбби увидела Раффа, стоявшего возле двери. — Сколько ему было лет, когда ты в последний раз приезжала к нам?

— Я… три года?

— Теперь ему четырнадцать. Он такой же старый, как и Лабрадор. Ты пропустила всю его жизнь, Эбби.

— Я еще много чего пропустила, — прошептала она. — Но разве я могла вернуться сюда? — Горестно покачав головой, она стала подниматься на ноги.

— Побудь с нами немного, — сказала Сара, схватив Эбби за руку и помогая ей встать. Движения у Сары все еще были неловкими, и они могли остаться такими навсегда. — Я сказала собакам, что все они получат по медовому коржику, — объяснила она Эбби. — Но им нужно подождать, пока коржики остынут. И ты не можешь взять Клеппи домой, пока он не попробует коржик.

— Я могу взять коржик с собой.

— Эбби! — сказала Сара с таким укором, что Эбби поняла: ей придется остаться.

Как долго будут остывать медовые коржики?

— Я только что поставила их в печь! — радостно сообщила Сара. — Я много испекла перед твоим приходом, но Рафф забыл сказать мне о том, что их пора вынимать. И они сгорели. Даже собаки не стали их есть. Рафф вообще никогда ничего не забывает, — сказала она, направляясь обратно на кухню. — Но сегодня он такой странный. Может быть, оттого, что ты к нам приехала?