Читаем Драгоценности солнца полностью

Ее глаза бунтарски сверкали. Она так остервенело втыкала волосы шпильки, что можно было запросто продырявить голову.

— Судя по всему, мне нужно кое-что прояснить. Это сугубо интеллектуальная беседа.

— Интеллектуальная, — у него хватило ума сдержать улыбку и придать лицу серьезное выражение. — Уверен, это просто замечательно интересоваться состоянием ума друг друга. Я подозреваю, что твой ум в превосходной форме, и, по-моему, замечание о том, какая ты хорошенькая, никак не повлияет на его состояние. Разве я не прав?

— Я не хорошенькая, и мне нет необходимости выслушивать все это. Может быть, мы все-таки начнем?

Он сел только потому, что села она, а потом снова склонил голову набок.

— А ты ведь веришь в это. Ну что ж, это занимательно, на интеллектуальном уровне.

— Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. У меня сложилось впечатление, что ты хороший рассказчик и знаком с некоторыми местными преданиями и легендами.

— Я знаю несколько сказок.

Когда она заговорила чопорным тоном, это только усилило его желание наслаждаться ею, разглядывать ее, как только можно и нельзя. Так что он откинулся на спинку стула. Если она хочет интеллектуальной беседы, он решил, что они могут начать с нее… а потом продолжить.

— Вы знаете некоторые из них в той или иной форме. Устная история этого места может меняться от рассказчика к рассказчику, но ее суть остается прежней. Коренные американцы, жители румынской деревеньки или ирландцы — все они могут по-своему рассказывать об оборотнях, но в их рассказах всегда будет присутствовать общая канва.

Так как она все еще сердилась, Эйдан сам налил себе чай:

— У вас есть Санта, Рождественский дед, Крис Крингл^[14] — один из них может спускаться по трубе, другой наполнять рождественские сапожки сладостями, но эти легенды имеют общие корни. Потому, что из века в век, от страны к стране разум убеждается, что сердце мифа кроется в существовавшем когда-то явлении.

— Ты веришь в Санта Клауса.

Наливая себе еще чаю, он встретился с ней взглядом:

— Я верю в магию и в то, что самая лучшая ее часть, самая настоящая, находится в сердце. Ты здесь уже несколько дней, Джуд Франциска. Ты почувствовала магию?

– Атмосферу, — начала она и включила магнитофон. — Атмосфера, дух этой страны определенно способствует возникновению и сохранению мифов. Источники мифов — это язычество с его маленькими храмами и жертвами богам, кельтский фольклор с его предостерегающими приметами и вознаграждающими знаками, а также влияние культуры викингов, норманнов и всех остальных, кто в свое время завоевывал страну.

— Это земля, — не согласился Эйдан, — а не люди, которые пытались ее покорить. Это земля, холмы, скалы. Это воздух. И кровь, которая пропитала все вокруг, пролитая в борьбе за то, чтобы удержать и сохранить. Это ирландцы поглотили викингов, норманнов и всех остальных, и никогда наоборот.

Это была гордость, которую она понимала и уважала:

— Но то, что эти люди пришли сюда, на этот остров, создали здесь семьи, пустили корни и принесли с собой свои верования и предания, тем не менее, остается фактом. А Ирландия, в свою очередь, приняла их верования, предания и суеверия.

— Что было первым: предание или рассказчик? Это тоже часть твоего исследования? — спросил ее Эйдан.

Джуд подумала, что он очень сообразительный и ему присущи острый ум и дар красноречия.

— Нельзя изучать одно, оставив в стороне другое. Кто рассказывает и почему, так же важно, как и что рассказывают.

— Хорошо. Я расскажу тебе историю, которую мне рассказал мой дедушка, ему — его отец, и так до бесконечности, потому что Галлахеры живут на этом берегу и холмах дольше, чем помнит само время.

— То есть история передается от отца к сыну, — прервала его Джуд, и в ответ на это он насмешливо выгнул бровь. — Просто обычно истории переходят из поколения в поколение через мать.

— Может и так, но барды и менестрели Ирландии по традиции были мужчинами, и говорят, что один из них и был тем первым Галлахером, который забрел в эти места, исполняя песни за эль и монету. Говорят также, он видел кое-что, о чем я хочу тебе как раз рассказать, собственными глазами, еще кое-что ему рассказал Кэррик, принц эльфов. А потом мой предок превратил все это в историю и рассказал всем, кому было интересно слушать.

Он ненадолго замолчал и увидел вспыхнувший в глазах Джуд интерес. И начал: