— Да я присматриваю за Буршей, чтобы он никого не напугал и не разбудил. Глотните-ка вот этого, настоящий грог! Сам Дамуг дал его мне! Ласкает горло как бархат.

Все еще подозрительно поглядывая то на Миджа, то на Таммо, Цербер все-таки взял протянутую флягу и сделал большой глоток.

— Так значит, ты ясновидящий? Поговаривают, ты творишь чудеса.

Мидж подошел поближе и доверительно прошептал капитану на ухо:

— Я не волшебник, а вы — да. Иначе что бы делал этот орех у вас в ухе?

Капитан радостно загоготал, глядя на орех, извлеченный Миджем.

— Я знал, браток, что ты волшебник! Гы-гы-гы! Мидж улыбнулся:

— Это не так почетно, как быть капитаном Бродяг, господин.

Цербер подобрел и похлопал Миджа по плечу:

— Ты считаешь? Гы-гы, а иногда неплохо бы совместить. Эх, браток, как хочется иногда быть волшебником, чтобы вдолбить команды в эти пустые башки, если б ты знал! Вон, хранят на посту, и никто им не указ. Но расскажи-ка мне побольше о своих талантах. Что ты еще можешь? Говорят, ты знаешь прикольные загадки! Короче, давай, загадай мне что-нибудь, гы-гы-гы!

— Загадки? Хорошо. Вот, например, эта… Мидж незаметно взял Таммо под локоть и направился обратно к лагерю, бросив через плечо:

— Что рыгает и храпит, чешется и крепко спит?

— Гы-гы-гы! Прикольно! Не знаю… Эй, браток, а что это значит?

— Два ленивых охранника, которые вырубились на посту!

Мидж и Таммо были уже далеко, но до них еще долго доносился гогот Цербера.

Они вернулись к своему костру и сели составлять дальнейший план.

— Если завтра майор передаст нам сообщение о месте предстоящей битвы, я проведу еще один сеанс с Дамугом, и тогда мы сможем покинуть это добром забытое место.

— Хорошо бы… — мечтательно протянул Таммо, заворачиваясь в плащ и укладываясь спать. — Ни минуты лишней не хочу здесь оставаться. А Пепел? Мы ведь не бросим его?

Мидж улыбнулся:

— Конечно, не бросим. Я же обещал его освободить. Хоть это будет нелегко, ох как нелегко!

На рассвете, когда они еще спали, Таунок прилетел к Грому и передал ему все о месте и времени сражения.

Пробежав огромное расстояние, не видя дороги, раздираемая лютой ненавистью, с которой она не в состоянии была совладать, Крегга наконец обессилела и упала. Она спала неспокойным сном: ее лихорадило, она то и дело вздрагивала, и глаза ее оставались полуоткрытыми. Из-за деревьев за барсучихой уже наблюдали голодные стервятники в надежде, что она слаба и больна и скоро умрет. Один молодой и горячий хотел уже клюнуть ее, но был остановлен сильным крылом вождя.

— Чаккаракк! Ты ккаккой сккоррый! Поддождемм суммерекк! Потомм съедимм, к-к-к! Таккой ббольшой барсук-к-к!

Дозорный Отряд поднялся на рассвете и во главе с капралом Элбригом нагнал сержанта строевой подготовки Удара Булаву. Тот сидел на берегу, грустно свесив в воду разгоряченные лапы.

— Боюсь, я старею, — сказал он. — Я упустил ее, у меня больше не было сил гнаться по ее следам. Госпожа одержима всепоглощающей яростью, но я — простой смертный, я устал и не смог идти дальше.

— Ничего, мы найдем ее, обязательно найдем, — ответил Элбриг.

Днем они вышли на опушку леса, и капрал Элбриг указал на кружащих вдалеке стервятников:

— Пращи к бою! Это стервятники, они атакуют кого-то!

Стрелки бросились вперед, крича что есть мочи:

— Еу-ла-ли-а!!! Смерть врагам! Еу-ла-ли-а!!!

За горкой они тут же увидели жертву и обрушили на стервятников настоящий каменный дождь. Госпожа Крегга была ранена в нескольких местах, где хищные птицы успели вырвать клочья. Она едва смогла подняться, опираясь на бердыш и на подоспевших зайцев.

Элбриг внимательно вглядывался в нее, пока она пила воду, и заметил, что она стала спокойнее, в глазах уже не было яростного огня.

— Все в порядке, — успокоила Крегга его. — Кажется, я заблудилась. Но главное, теперь я пришла в себя и мы снова вместе.

ГЛАВА 43

Прохвост воспылал ненавистью к двум таинственным оборванцам, примкнувшим к Бродягам. Собрав десяток зверей, он приказал:

— Докладывайте мне обо всем, что увидите и услышите. Я должен знать каждый шаг этой парочки, особенно ночью!

Но Таммо удалось провести сообщников Прохвоста. Он проскочил мимо еще до рассвета, когда все спали без задних лап, и помчался на встречу с Громом. Они вместе позавтракали, и большой заяц передал все, что сообщил ему Таунок.

Вернуться оказалось сложнее. Дружки Прохвоста уже проснулись, Таммо сразу увидел их, перевалив через холм. Выход был только один: он согнулся чуть ли не пополам и, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, двинулся к лагерю. Все было хорошо, пока неожиданно на плечо не опустилась тяжелая лапа. Таммо обернулся и узнал заторможенную крысу, которую, насколько он помнил, звали Чесун.

— Э… м… Ты, это… говорят, классные загадки знаешь! Загадай мне, это… ну, как Церберу загадывал…

— Тупица! — закричал Чихун, его приятель, которого Таммо тоже уже видел раньше. — Это не он загадывал загадки, а другой! Ты глаза-то раскрой, дурак, — это же немой, а ты опять все перепутал.

Это как-то не очень убедило Чесуна.

— Но, это… смотри… он же тоже волшебник. Вот я и подумал, что он тоже может загадать…