Читаем Дознание в Риге полностью

– Кем?! – возмутился Зверогон. – Старьевщиком нарядите? Или курьером?

– Вон на стене висит гитара. Вы играете, Александр Лукич?

– Ну бренчу немного… – озадаченно ответил бывший сыщик.

– Есть одна идея.

Мысль эту Лыков почерпнул из рижских газет. В городе стали появляться уличные певцы. Они ходили по улицам в самых фантастичных костюмах, пели дурными голосами самодельные серенады и вымогали за них деньги у обывателей. Мода эта пришла из Европы и подверглась осуждению газетчиков.

– Мы оденем вас таким певцом, бороду наклеим. Родная мать не узнает. Встанете у калитки и затянете что попало. Один выйдет, чтобы вас прогнать. Постарайтесь отвлечь его хоть на минуту, и сто рублей ваши.

Последняя фраза окончательно подкупила Никифорова. Он успокоился и даже стал рассуждать:

– Что ж, ежели как следует загримироваться… Я видал тут одного такого. Петух! Шляпа с пером, плащ из фальшивого горностая, а голос противный-противный…

– Вот и вы так же пойте. Чем хуже, тем лучше! Никто ничего не заподозрит.

Заговорщики поехали в Старый город, в магазин театрального реквизита. Одели бывшего надзирателя подобающе, потом в номере Лыкова загримировали и разучили пару дурацких песенок. С бородой и в зеленых очках Зверогон был неузнаваем, в чем сам убедился, взглянув в зеркало.

– Ну, пора!

Экипаж высадил «трубадура» за квартал до разбойничьего логова. Алексей соскочил чуть позже и вдоль забора двинулся к цели. Вот и нужный особняк. Надворный советник прошел мимо калитки, незаметно осматриваясь. Только вдалеке маячил прохожий, рядом было пусто. Одним прыжком сыщик перемахнул через невысокий забор. Конечно, он здорово рисковал. Вот так, наобум, без разведки… А как тут разведаешь? Пока нянькаешься, Лизу уже удавят. В любой момент могут привезти того самого трактирщика. Женщина его опознает, и после этого будет не нужна.

Не думая об опасности, Лыков пробрался к двери. Сердце учащенно билось, как всегда бывало перед схваткой. С двумя-тремя он справится, благо фактор внезапности. А если их там больше? Стрелять первому нельзя, ведь он тут, по большому счету, незаконно. И как тогда отбиваться?

Но в это время из-за калитки послышались гитарные аккорды, а затем хриплый голос. Бояться стало некогда. Сейчас начнется…

Зверогон пел целых пять минут, прежде чем его услышали в особняке. Голосил он на редкость противно. Так, что надоел обитателям притона. Стукнул открываемый засов, и во двор вышел крепкий детина в жилетке и рубахе с засученными рукавами. Что они там, пытают ее, что ли?

Детина закричал что-то по-немецки и двинулся к калитке. Мгновенно Лыков прошмыгнул за его спиной в дом.

На первом этаже было тихо и на вид безлюдно. Со второго доносился чей-то сердитый голос. Не вынимая оружия, Алексей бесшумно поднялся по лестнице. В большой комнате у окна стоял здоровяк и бранился на незнакомом языке. В два прыжка сыщик приблизился и нанес сильный удар сзади по шее. Бугай без звука повалился на пол.

Лыков осмотрелся. Вон дверь, в ней торчит ключ. Он повернул его, вошел в комнату и увидел Лизу. Та сидела в кресле с усталым перепуганным лицом и глядела на входящего. Увидав вместо мучителей Лыкова, женщина ахнула.

– Тихо! Сколько их в доме?

Лиза, закусив губу, молча мотала головой. Какие у нее красивые волосы, в очередной раз подумал сыщик…

– Сколько их в доме? – повторил он вопрос.

– Двое.

– Быстро за мной.

Он взял Лизу за руку и повел наружу. Вскоре они оказались на улице. Там продолжалась перебранка между «менестрелем» и вторым охранником. Увидев парочку, Зверогон со всей дури заорал новую песню. Тут Лыков подкрался сзади и тем же приемом свалил бандита.

В поджидавшем за углом экипаже все трое помчались прочь. В гостинице Никифоров переоделся, смыл грим и был с благодарностью отпущен. Алексей сунул ему в ладонь сотенный билет и с чувством пожал руку.

После этого он занялся Лизой. Эглит была очень измучена пленом. Поняв, что опасность миновала, женщина, вместо того чтобы радоваться, ударилась в слезы. С ней началась истерика. Как быть? Сыщик не знал способов унять плачущую женщину. Вот разве что один… Побегав по номеру со стаканом воды, он сам уже стал близок к нервному срыву. Наконец Лыков решился. Чего не сделаешь из человеколюбия? Он взял Лизу на руки, легкую, как пушинку, и отнес на кровать. Та сразу замолчала.

– Какие у тебя дивные волосы…

Женщина сначала отстранилась в удивлении, но потом обняла сыщика за шею. Прижалась к нему мокрым от слез лицом и стала жадно целовать. Словно хотела этого целую вечность.

Сыщик поселил Эглит в доме номер 1 «А» на Парковой улице, прямо над полицмейстером. Квартира была очень дорогая, и Алексей снял ее всего на месяц. За это время он надеялся завершить свое дознание. У подъезда дежурил городовой, охранял начальство, и заодно Лизу. Она не выходила на улицу, все нужное ей приносила коридорная прислуга. Лыков под предлогом занятости навещал женщину редко и только днем. Алексею было неловко за то, как он ее успокаивал, и он не хотел повторения…