Читаем Дознание в Риге полностью

– Да. Московский форштадт – особое место. Там по улице с цепочкой по жилету лучше вечером не ходить! Отберут вместе с жилетом.

– Это я уже слышал, – кивнул Лыков. – Шесть или семь банд, и никого над ними.

– Борьба за главенство над форштадтом время от времени возникает, но силы примерно равны, «короля» никак не назначат. Ярышкин, Вовка Рейтар, Васька Клёцкин, Савватей Шелудяков… Петька Судомойкин… И Силуян Зверев. Шесть.

– Так почему вы назвали держателя ломбарда опасным?

– Потому, что обслуживает не только воров, но и убийц.

– В Риге есть гайменники? – встрепенулся Алексей.

– Они имеются в каждом городе, где-то больше, где-то меньше… В прошлом году на Витебской зарезали сыскного надзирателя Говорухина. Мы так и не выяснили, кто это сделал. Несмотря на всю агентуру. Люди боятся говорить.

– Убийство сыскного надзирателя – редкое преступление, – осторожно сказал Лыков. – За такое полиция старается взыскать.

– И я старался, – вздохнул Вильбоа. – Да не смог. Потому и ушел из сыскного отделения. Взял вину на себя.

– Вы ушли, а убийцы остались. Думаете, Кнаут их найдет?

– Не найдет. Он и искать не будет, поскольку не при нем случилось.

Мужчины помолчали, потом Вильбоа многозначительно произнес:

– На вашем месте я поискал бы виновных в смерти Язепа Титуса именно в Московском форштадте.

– Почему?

– Вам наверняка сказали в сыскном, что он был наводчик?

– Да.

– Это не совсем верно. Наводчиком квартирных воров Язеп действительно являлся несколько лет. Но потом его перестали приглашать в гости – пришлось переквалифицироваться в барыги. Я вам не все рассказал. Дело не только в курьерах, привлеченных Титусом. Он создал целую сеть по продаже похищенного. В Риге больше тридцати ломбардов, ссудных касс и кредитных контор. А еще Толкучий и Александровский рынки и Красная горка. Украденная вещь, попав в руки Язепа, или быстро меняла внешний вид, или так же быстро меняла хозяев. Ломбарды перекидывали ее друг дружке либо пересылали в Вильно, Ревель и даже в Варшаву. А те им взамен отдавали свое ворованное барахло. Таким образом сыщиков сбивали со следа. То есть ворам и грабителям Язеп стал лучший друг. Незаменимый человек. Ведь мало украсть, надо еще суметь продать. Это и делал для них Титус, что его в конце концов и погубило, на мой взгляд.

– Поясните.

– Он стал слишком влиятелен на Московском форштадте. Без него не продашь. И блатер-каин[43] начал грубить с ценой, снижать долю вора или грабителя. Думаю, что Язеп заигрался и надоел. В назидание другим барыгам наглеца решили наказать. Кстати, после его смерти доля вора значительно возросла!

– Откуда вы это знаете, Виктор Александрович? – воскликнул Алексей. – Полгода как не сыщик, заведуете самым спокойным участком в городе…

– Стараюсь быть в курсе таких дел, – ответил пристав.

Питерец вздохнул и спросил, понизив голос:

– Надеетесь когда-нибудь отомстить за Говорухина?

Вильбоа дернулся, как от удара током, но взял себя в руки:

– Чего уж теперь… Как у вас, у русских, говорят? После драки кулаками не машут. Но могу дать совет.

– Слушаю.

– Есть человек, который знает все о Московском форштадте. Он простой городовой, зовут Андрей Иванов. Служит во втором Московском участке, бляха номер триста три.

– Простой городовой?

– Ну, не простой, а первого разряда.

– А-а… Оно, конечно, все меняет…

– Я сейчас объясню. Иванов стоит на плацу Старой горки, где раньше был базар. Там сходятся сразу четыре улицы: Московская, Витебская, Динабургская и Банная. Это самое сердце Московского форштадта. Здесь лучшие кабаки и пивные, а магазинов больше, чем в Гостином дворе. Лучшие на форштадте квартиры тоже в этой округе. И местные ходят сюда, как в столицу. Здесь их Невский проспект. Многие, родившись и выросши в Риге, никогда не видели Замка, Домкирхе[44] или Пороховой башни. Это как раз тамошние жители. Они не заглядывают за Буян и Красные спикеры[45]. Все их интересы сосредоточены в форштадте.

– Понятно, – сказал Лыков. Больше для того, чтобы дать собеседнику перевести дух.

– И вот городовой бляха номер триста три для них является главным полицейским начальником. Это царь и бог места. При этом Иванов имеет рост два метра… Сколько это будет по-вашему? Два аршина и примерно тринадцать вершков…

– Ого!

– …и чисто медвежью силу. Вот не вру, Алексей Николаевич! Дайте Андрею медведя, и он заборет бедное животное!

– Верю. Я встречал одного такого на Сахалине.

– Ну вот видите! И наш геркулес такой же. На Московском форштадте сила является главным достоинством. Слабый тут не выживет, он всеми презираем. Когда в воскресенье полиция в полном составе убегает с Большой Московской улицы, Иванов остается на своем посту и в одиночку вершит суд и расправу.

– Неужели громилы всех шести банд не трогают его?