Читаем Dоwnшифтер полностью

— Когда мы в первый день выпили и ты отправился за деньгами, чтобы одарить храм на Осенней, я отправился следом за тобой. Не знаю, что меня повело. Наверное, я думал, что твое появление не принесет городу пользы… Ты ушел, а я вскрыл твой тайник… Там оказалось восемь банковских упаковок. И я тут же направился к священнику Александру. С одной стороны, я чувствовал себя как вор, но при этом утешался тем, что не собираюсь присваивать эти деньги, с другой — мне хотелось рассказать святому отцу о тебе. Ты ворвался в этот город слишком уж по-московски… И от тебя не веяло тем спокойствием, которым ты хвалился… Как оказалось, я был прав в своих подозрениях…

Я молчал, ожидая дальнейших объяснений.

— Священник попросил меня взять из твоего тайника восемьсот тысяч и схоронить у себя или принести ему. Я отнес деньги ему. Ты новый человек в этом городе, ты необычный человек… и отец Александр хотел убедиться в том, что пропажа денег не изменит твоего стремления к чистоте и покою.

— Какие вы умницы, — вырвалось из меня.

— Здесь свои правила жизни, Артур. Ты жил у себя в столице, вы, крутые парни, все живете в столице, вы придумываете законы, исполняете их, и ни одна падла даже не поинтересуется, чем живут вот такие вот городки! Здесь нельзя прожить день, чтобы не оказаться на виду у всех, здесь свои суждения, свои нормы права! И если в город приезжает человек с чемоданом бабла, то не всем становится ясно, какого черта ему здесь надо! — Костомаров говорил резко, но я видел — он взвешивает каждое слово. — Тут никто не поймет причин, заставивших человека взять билет в один конец на скорый поезд сообщением «Москва — Никуда». Здесь все грезят, спят и видят, как родные провожают их на поезд «Никуда — Москва»! Ты приехал неподготовленным, и неприятности у тебя начались сразу. А вскоре их почувствовал весь город. Чтобы не случилось страшное, а тогда еще никто не думал, что смерть разгуляется и будет ходить с тобой под руку, священник послал к тебе свою дочь… Он хотел убедиться в том, что ты заслуживаешь право жить здесь.

— Вот как? — обомлел я. — Чтобы доказать право жить здесь, я должен хорошенько потрудиться?

Костомаров показал на свое начавшее опухать ухо, и я тронулся с места.

— Почуяв неладное, в прошлую ночь я отправился к священнику. И что случилось дальше, ты знаешь. Единственное, что я успел сделать, пока эти мерзавцы пытали отца Александра, это подняться к нему в комнату и вынуть из бюро восемьсот тысяч. Если бы они нашли их, у них не оставалось бы сомнений, что это лишь часть тех денег, которые ты украл у этого зловещего Бронислава… Я думал, тогда они замучат его до смерти… Но вышло то же самое. Ты пришел очень вовремя.

— И где сейчас эти деньги? — спросил я.

— У меня в сейфе. Придем — отдам.

Через пять минут мы были в больнице.

Уже у ворот я спросил:

— Вы что, друзья были?

Костомаров пнул дверь, и мы вошли.

— Он был моим духовным наставником. Он был духовным наставником всех, кто сюда приезжал, чтобы остаться. В этом городе очень много греха, Бережной. И он окутывает всякого, кто является с непонятными простому люду намерениями. Взять, к примеру, тебя. Ты только приехал, а тебя уже понесло: первое, что ты сделал, посетил храм дьявола на Осенней. Второй твой поступок — визит к ясновидящей. Ты объявляешь себя отступником и протягиваешь руку новой жизни, а сам закапываешь немыслимые для здешних мест суммы в землю, как кулак — обрез. Нужно ли сомневаться в том, что священник мог оставить твою заблудшую душу погибать?

— Да вы тут, я посмотрю, философы все?

— Я думаю, что такая философия присутствует в каждом городке, похожем на наш, — пропустив мимо ушей мои ядовитые слова, сказал Костомаров. — Здесь в ходу иные мерила, и правила, по которым вы жили там, здесь не работают. Взять нахрапом не получится… Тут чудаков любят и прикармливают, как птиц, но ты не чудак, Бережной. Ты приехал с претензией к миру, ты прибыл покорять новые вершины. Таких, как ты, в столице сейчас очень много. Постригшись в монахи, вы убываете в девственные леса, держа в одном кармане мобильный телефон, а в другом бумажник с золотыми кредитками. Всегда можно вернуться. Вот и ты уехал, а квартирку-то приберег на потом… С таким же успехом местные доярки ездят в Москву поступать на актрис, а заканчивают проститутками на Тверской.

Всю дорогу я молчал, потрясенный. Откуда в такой небольшой голове столько навороченной колхозной мудрости?

Когда я потянул носом запах его одеколона в кабинете, мне стало нехорошо. Час назад над моей головой громоздились, покачиваясь, валуны сомнений. И сейчас они все рухнули на меня, придавив своей тяжестью. Слишком много откровений для одного знойного вечера. По шкале американских психологов я принял на себя куда больше, чем 600. Я думаю, что никак не меньше 666.