«Я не говорил, что моя идея хорошая. Я сказал, что она рабочая».

Отправил.

Три минуты тишины.

«Я ей позвоню…»

«Не вздумай!»

«Я беспокоюсь…»

«Она уже там. Мой человек сообщил, что она отбыла на арендованной машине в сторону базы».

«Я должна ей обо всем рассказать…»

«И этим ты все испортишь. Сейчас у них есть шанс побыть вдвоем. Позвонишь – все испортишь».

«Ты этого не знаешь…»

«Знаю».

Он знал. Коган всегда этим отличался – странным для человека складом ума. Он прекрасно анализировал, просчитывал шаги и последствия, делал ход, если был уверен в результате, как сейчас. Прежде чем претворить идею с письмом в жизнь, Люк сложил в голове все известные ему самому особенности характера Джулианы с теми, о которых выспросил у Люси, и «выстрелил». Да, ей будет страшно и очень неприятно, будет стресс, но результат окажется «тем самым». Да, Гранд впоследствии сломает ему челюсть или ребра – Коган был готов. Идея стоила «шероховатостей» – именно этим словом он называл промежуточные результаты в виде сильных эмоций.

Он рисковал, сколько себя помнил. Потому что знал, как, потому что умел.

Впервые сделал это с собственной квартирой, доставшейся ему от Комиссии при переходе на Уровень – отдал ее банку в счет получения кредита, все деньги которого вложил в акции начинающей компании. Трое суток жил на улице – как сейчас помнил и холод, и голод, и неудобства, – а после нужная ему рыночная кривая пошла вверх, и Люк приобрел шикарные апартаменты. И неважно, что он один в них до сих блуждал, как в лесу, главное, что он оказался прав.

Дважды его увольняли за «превышение полномочий» с должности финансового директора, когда Коган неожиданно решал вбухать все активы компании в сомнительный трейдинг. Узнав об этом, седели и владельцы, и инвесторы, грозили ему скорым «гробом», а после, когда капитал компании увеличивался в десять-пятнадцать раз, слали письменные извинения, гонорар и приглашения вернуться на работу. О деньгах Люк забывал быстро, приглашения с чистым сердцем рвал на кусочки. Риск – дело благородное, когда понимаешь на что и зачем идешь. В случае с Грандом Коган понимал. Найдись эта дрянная Дверь завтра, и случится то, что в физике называлось «точкой невозврата». Даже самый сильный математик не сможет просчитать пространственно-временные континуумы, когда это касается порталов Комиссии. Шаг в неизвестность: один останется с разбитым сердцем там, вторая здесь. Печальная Джулиана – печальная Люси. А Люси ему хотелось видеть довольной. Кстати, ее он почему-то, несмотря на предсказуемое поведение этим вечером, не мог просчитать.

Умная, неординарная, непредсказуемая.

Давно нужно было идти спать, но Коган все сидел, ощущая странное – он ждет, когда снова загорится экран. Любых сообщений, любого ее проявления.

И когда экран зажегся, Люк улыбнулся. Прочитал:

«Она меня уволит, когда узнает…»

Он знал, что Люси боится не увольнения, а охромевшей дружбы.

«Я возьму удар на себя. Ты ведь ни о чем не знаешь, так?»

«Я знаю. И никогда ни за кем не прячусь!»

Что-то в ней было, в этой несуразной женщине с непропорциональными чертами лица.

Еще несколько минут тишины. Несколько отпитых из бокала глотков.

Когда экран больше не зажегся, Люк напечатал сам:

«Спокойной ночи».

Думал, не ответит. Умылся, почистил зубы, лег в постель и выключил свет, когда пришел один-единственный символ. Ярко-желтой звезды.

– И тебе хороших снов, – потянул зевая.

Глава 11

(Egzod, Neoni, Arc North – The Revolution Arc North Remix)

Джулиана

Еще до моего пробуждения Гранд приготовил завтрак. Нехитрый, но сытный: яйца с ветчиной, сырная нарезка, хлеб, кофе, пиала с джемом.

– Как спалось?

Спалось тревожно. Плюсом ко всему у меня отсутствовала сменная одежда. Из косметики только тушь; хорошо, что в сумочке всегда лежала расческа.

Вместо ответа, я лишь кивнула, придвинула к себе кружку. Мне было сложно смотреть на Гранда – все тот же шикарный разворот плеч и что-то в лице настолько мужественное, что забывались причины приезда сюда и ежесекундно росло нежелание уезжать. Все как всегда. Рядом с ним мое тело и разум начинали жить независимой от моих желаний жизнью, логика путалась, множился раздрай. Смотреть сложно, но молчать – не вариант.

– А ты разве не занят с новобранцами?

– Как видишь.

Я чувствовала на себе его взгляд – тяжелый, мужской.

– Кто-то заменяет тебя на занятиях?

– Занятий нет. Я отменил заезд.

Я не удержалась, посмотрела на человека, занимающегося приготовлением второй чашки кофе.

– Почему?

Не мое дело, но интересно.

– Были причины.

У него был красивым даже затылок, а там, где шея переходила в невероятного размера мускулистую спину – зрелище, от которого взгляд не оторвать.

Яичница оказалась чуть пресной, но готовили ее с заботой.

– Я все хотел тебя спросить… – Гранд смотрел тяжело и чуть с насмешкой. – Мои деньги пришлись не ко двору?

Я сумела сохранить непроницаемое выражение лица.

– Не ко двору.

Конечно, он знал об отбитом транше.

– Почему? Я полагал, ты желаешь развивать свою компанию и поэтому упомянула про Букинса.