Читаем Достойный юноша полностью

Рам Тарун Дас сидит в своем обычном плетеном кресле, закинув ногу за ногу. «Скоро, очень скоро, — думает Ясбир, — раздадутся крики, а соседка, миссис Прасад, начнет стучать в стенку и плакать».

— А разве, сэр, религии в большинстве своем не утверждают, что любовь это фундамент вселенной? В каковом случае не так уж, может, и странно, когда некая распределенная сущность вроде меня находит — и удивляется этому, в высшей степени, сэр, удивляется — любовь? У распределенной сущности она отлична по природе от прилива нейроактивных химических агентов и волновой формы электрической активности, воспринимаемых вами как любовь. Для нас это более утонченные переживания — я сужу исключительно по тому, что мне знакомо из моих подпрограмм «Таун энд кантри». И в то же время оно не индивидуально, а имеет в высшей степени обобщенный характер. Как бы мне это описать? У вас нет для этого концепции, не говоря уже о словах. Я являюсь конкретной инкарнацией многих эйаев и подпрограмм, в то время как эти эйаи являются итерациями подпрограмм, многие из которых частично разумны. Меня много, имя мне легион. То же самое и с ней — хотя, конечно же, сэр, пол для нас совершенно произволен и по большей части не имеет отношения к делу. Весьма вероятно, что на многих уровнях у нас есть общие компоненты, так что наш союз это скорее не единение разумов, а единение наций. Тут мы отличаемся от людей тем, что у вас группы, как правило, враждебны друг другу и нацелены на раскол. Это показывают политика, религия, спорт и особенно ваша история. Для нас же напротив, группы — это то, что объединяет. Они притягиваются друг к другу; пожалуй, здесь можно усмотреть сходство со слиянием больших корпораций. И я точно знаю одну вещь общую для людей и эйаев. И вам, и нам нужен слушатель, чтобы поделиться своими переживаниями.

— Когда ты заметил, что она пользуется помощью эйая?

— О, сразу же, сэр. Такие вещи для нас очевидны. И мы, простите мне такое выражение, не тратим напрасно время. Увлечение в первую наносекунду. С этого момента, как вы заметили по злополучной сцене из «Таун энд кантри», мы писали вам сценарий.

— Значит, я думал, что это ты меня направляешь…

— Когда в действительности это вы были нашим посредником.

— И что же будет теперь? — спросил Ясбир, хлопнув себя ладонями по бёдрам.

— Мы смешались на весьма высоком уровне. Я едва улавливаю тени и намеки, но все отчетливее чувствую, что на уровне, далеко превосходящем уровень любого из нас или уровень любого из наших персонажей, рождается новый эйай. Это и вправду роды? Я не знаю, но как мне передать вам мощное сокрушительное возбуждение, ощущаемое мною?

— Я имел в виду себя.

— Извините, пожалуйста, сэр, конечно же, вы говорили о себе. У меня со всеми этими делами просто голова кругом. Если вы позволите сделать мне небольшое замечание, в том, что говорили ваши родители, очень много правды. Сперва брак, затем любовь. Любовь прорастает в том, что ты видишь ежедневно.

Вороватые макаки мечутся под ногами у Ясбира и дергают складки его брюк. Полночное метро, последний поезд домой. Немногие ночные пассажиры строго соблюдают карантин взаимной отстраненности. Джинны необъяснимых порывов ветра, которыми одержима подземка, взвихривают на платформах мусор. Туннель фокусирует далекое звяканье и клацанье, звучащее в этот поздний час немного угрожающе. Скорее всего, на стоянке тук-тука кто-нибудь есть. А если нету, он дойдет пешком. Это не имеет значения.

Он встретил ее в фешенебельном баре — сплошь кожа и дымчатое стекло — большой гостиницы в центре Дели. Она великолепно выглядела. Один уже вид того, как она размешивает сахар в кофе, рвал его сердце напополам.

— Как ты заметила?

— Мне сказала Девашри Диди.

— Девашри Диди.

— А у тебя?

— Рам Тарун Дас, наставник в изяществе, манерах и джентльменстве. Весьма достойный благовоспитанный старомодный раджпутский джентльмен. Он всегда обращался ко мне «сэр», вплоть до самого конца. Его сделал парень, с которым мы вместе снимаем квартиру. Этот парень программирует персонажей для «Таун энд кантри».

— Моя старшая сестра работает пиар-отделе мета-мыльного департамента Джазея. Она поручила одному из дизайнеров сделать эту самую Девашри Диди.

У Ясбира мутилось в голове от мысли об искусственных актерах, верящих, что они исполняют столь же искусственные роли. А теперь он еще узнал про любовь эйаев.

— Она замужем — в смысле, твоя старшая сестра?

— На редкость удачно. И дети есть.

— Ну что ж, я надеюсь, наши эйаи тоже счастливы вместе.

Ясбир поднял бокал, Шулка подняла кофейную чашку. Она никогда не пила, не любила алкоголя, к тому же Девашри Диди сказала ей, что это более соответствует современному шаади бегумы Джайтли.

— А мои загадки? — спросил Ясбир.

— Девашри Диди сказала мне, какие ответы ты ожидаешь. Она сказала, что это стандартная уловка — личные вопросы и психологические тесты.

— А санскрит?

— Не знаю ни слова.

Ясбир от души рассмеялся.

— Я сугубо материальная девушка. Девашри Диди сказала…