Читаем Достойная леди полностью

После этого она вышла, чтобы сменить прогулочный костюм на вечернее платье, и вернулась уже вместе с Люсиллой. Люсилла выглядела очень милой и очень юной, и, когда она сделала реверанс и, очаровательно улыбнувшись, поздоровалась, угрюмое выражение исчезло с лица сэра Джоффри, и к тому времени, когда пришел Найниэн, он уже по-отечески беседовал с девушкой. Его сестра не удивилась этому, потому что прекрасно знала: каким бы поборником высокой нравственности ни казался ее брат, он всегда покровительственно относился к юным девушкам, которые своими безупречными манерами демонстрировали прекрасное воспитание и происхождение. Он был поначалу немного скован в разговоре с Найниэном, но манеры молодого человека также были безупречны, и, когда они встали из-за обеденного стола, сэр Джоффри уже был готов простить Найниэну признаки зарождающегося в нем дендизма (слишком высокие, чтобы быть удобными, уголки воротничка и не очень удачную попытку повязать галстук в стиле «водопад») и решил, что, в общем, молодой человек совершенно безвреден: он, без сомнения, перерастет детское желание слепо подражать записным денди, а почтительность, с которой он говорил о своих родителях, свидетельствовала о его отличном нраве. Сэр Джоффри с удовлетворением отметил, что и Люсилла, и Найниэн демонстрируют по отношению к Эннис искренние уважение и привязанность, но, когда Мария вместе с молодыми людьми отправилась в театр, Эннис увидела, что ее брат выглядит все же озабоченным.

– Ну что, Джоффри? Разве она похожа на суматошную девицу, которую ты ожидал увидеть? – спросила Эннис.

Он не сразу ответил на ее вопрос. Сурово посмотрев на нее из-под нахмуренных бровей, он озабоченно изрек:

– Как бы мне хотелось, чтобы ты не оказалась в неприятном положении, Эннис!

– Да как я могу в нем оказаться? – удивленно воскликнула она.

– Бог мой, да ты что, сама не понимаешь? Этот ребенок, с которым ты решила подружиться, вовсе не подкидыш, найденный в сточной канаве, а девушка из благородной семьи, наследница весьма значительного состояния, и воспитывалась она теткой, которая, может быть, по твоему мнению, и глупа, но которая при этом отдавала племяннице всю свою любовь и заботу, не жалея сил! И что же она должна думать теперь, я тебя спрашиваю? Только одно: что ты похитила ее подопечную!

– О, брось, Джоффри! Я ведь ничего подобного не делала!

– Попробуй убедить в этом Карлтоннов, если, конечно, у тебя это получится, – мрачно возразил ей брат. – Они не смогут предъявить к тебе никаких претензий из-за того, что ты подвезла Люсиллу в своей карете, когда увидела, в какой сложной ситуации они очутились, но они должны – и это будет совершенно справедливо – обвинить тебя в том, что ты не вернула девушку в дом ее тетки, когда выяснила, как в действительности обстоят дела! И ты даже не сможешь оправдаться тем, что была убеждена, что с девушкой плохо обращаются!

Эннис была потрясена словами брата, но она все же сделала попытку защититься.

– Конечно нет, но, когда она рассказала мне, какое давление оказывала на нее миссис Эмбер, – и не только миссис Эмбер, но и вся семья Айверли, – я поняла (и боюсь, что ты этого не понял), что она чувствует себя как в западне, и мне стало до глубины души жаль ее. Если бы у Найниэна достало решимости сразу же сказать отцу, что он не собирается жениться на ней, все могло бы сложиться по-другому, но, похоже, никто из членов семьи лорда Айверли не осмеливается возражать ему, ибо все они убеждены, что с ним от расстройства случится сердечный приступ, от которого тот может умереть. Одна из самых гнусных форм тирании, не так ли? Но мне кажется, что Найниэн начал постепенно прозревать, так как, вернувшись из Бата в «Чартли», он обнаружил в доме страшную суматоху, причем ни один из членов его любящей семьи не только не пытался скрыть от лорда Айверли сам факт исчезновения Люсиллы из его дома, но даже не постарался объяснить ему, что, поскольку девушку сопровождает Найниэн, ничего плохого с ней случиться не может. Я так поняла, что лорд Айверли рассердился не на шутку, но при этом не только не слег с сердечным приступом, но и нашел в себе достаточно сил, чтобы как следует отчитать Найниэна, и это нисколько ему не повредило! В итоге Найниэн потерял терпение, собрал свои вещи и вернулся в Бат – для того чтобы защитить Люсиллу от махинаций «совершенно незнакомого человека». Не могу сказать, что я считаю его виноватым! Бедный мальчик! Ему пришлось очень трудно с Люсиллой, и, когда после этого выяснилось, что во всем происшедшем обвиняют именно его, это оказалось для него слишком! Он сделал все возможное, чтобы убедить ее вернуться в «Чартли», но вернуть ее можно было бы только силой. И я уверена, что именно этого он сделать не мог бы, поскольку она наверняка стала бы кусаться, царапаться и вообще сопротивляться изо всех сил, а, как ты уже наверное понял, ничто не вызывает у Найниэна большего отвращения, чем подобные публичные сцены!