Читаем Достичь горизонта полностью

— Видишь ли, тебя хотели, выражаясь по-вашему, списать. — я услышал скрип ножек стула о плитку пола, затем цокот каблучков. — Долг, между прочим не законный и не обоснованный, списали бы в счет контракта, да, Абрам? — она обратилась к кому-то, кого я не слышал от слова совсем. Стало жутко неуютно. — Остаток выплатили бы, предоставили скудное лечение за счет твоей страховки, а потом вышвырнули бы, как больную ненужную скотину за ворота.

Она говорила с нажимом, чеканя каждое слово, будто орудовала тяжеленым молотом по раскаленной наковальне. Казалась такой нежной сперва, но предстала в свете истинной валькирии. Потрясающая женщина. Я снова попытался открыть глаза, и снова зашипел от боли.

— Чем же я обязан такому спасению, прекрасная незнакомка? — я схватил пальцами свободной от иглы руки переносицу и с силой надавил, но от этого голова только закружилась, и конечность рухнула обратно на мягкую чистую постель.

— Польщена. — удивилась собеседница. Тон её снова обернулся шелком. — Ты же не видишь меня, почему…

— Глаза не нужны для того, чтобы распознать хорошего человека. — перебил я собеседницу, предотвращая ненужные сейчас философские рассуждения.

— Интересный ты. — в голосе чувствовалась улыбка. Такая улыбка бывает, наверное, только у мам. — Я человек мира. Не могла не помочь. — Цокот каблуков мерно удалялся. — Отдыхай. Может встретимся еще.

Больше со мной в тот день никто не говорил. В следующие двое суток тоже, лишь безмолвные андройды приходили менять мне капельницы и ставить какие-то инъекции, да приносили новый пластиковый графин с водой. Глаза я смог открыть и, не без ругани и шипения, привыкнуть к мягкой полутьме своей палаты. Обстановка была спартанская — помимо моей койки и целой прорвы мониторов, трубок, капельниц и проводов, оканчивающихся присосками на моём теле, был еще старый офисный стул и какая-то невзрачная грязного желтоватого цвета тумба у изголовья.

За это время я старался не думать о сорвавшейся отработке, о жестоких боях за крепость у границ Осборна, о павших товарищах… После всего пережитого не сложно было сложить два плюс два — это же был эксперимент. Я смутно помню детали того контракта, но строчка об отказе от претензий в случае необратимых последствий применения экспериментальных технологий наводила на некоторые мысли. Как итог — я не верю собственным эмоциям и чувствам там, на Эйнхории. Мозги запеклись румяной корочкой, гормоны и вся химия тела безбожно лгала воспаленному разуму, психика нарушена. Я даже не мог сказать я это сейчас или кто-то другой.

Вскоре появился первый посетитель — врач. Пару дней проводил какие-то тесты, брал анализы, один за другим отключал от меня приборы, трубки капельниц, убрал ненавистные присоски, под которыми все ужасно зудело. Андройды стали приносить что-то похожее на еду — питательные коктейли и каши, что были на удивление не плохи.

Затем другой доктор много дней учил меня заново ходить, принес игрушки для восстановления мелкой моторики, давал кроссворды, иногда приносил пластиковые шашки, шахматы и карты, загадывал загадки, травил дурацкие анекдоты.

Вопросов я не задавал. Хвастаться плохо, знаю, но говоря сам с собой, не мог не отметить в который раз свой высокий интеллект, ведь я неплохо понимал, для чего это всё сейчас со мной делают.

Не знаю сколько времени так прошло, но меня наконец отключил вообще от всех приборов и капельниц первый доктор, выдал таблетницу с отсеками для приема по часам и звуковым сигналом, после чего я его больше не видел. Второй же вручил скакалку, маленькие гантельки по два килограмма, резинку, пожал руку и тоже исчез. Странно, я не спросил, как его зовут, а обращался просто — док. Думаю, подсознательно понимал, что нет смысла сближаться. Это так странно.

Спустя пару дней я заскучал, не смотря на усердные тренировки и разгадывания всяческих головоломок из солидной стопки бумаг, оставленной доком. Но не успел я ничего предпринять, как ко мне пришла еще одна врач. На этот раз представилась, хоть я и не запомнил, прямо заявила о своей специальности — психолог и психиатр. Болтали много, было даже весело. Она рассказывала свои истории из жизни и врачебной практики, я делился своими байками и не самым простым и радужным детством. Со стороны, наверное, можно было подумать, что просто два старых друга ведут непринужденную беседу, однако она работала, а я не препятствовал. Но даже после нескольких дней такого оздоровительного общения я не мог сказать точно на сколько я не в себе, о чем решил спросить напрямую, выложив все терзания и сомнения, как на духу.