Читаем Доставка (ЛП) полностью

никогда не пробовала газировку в пластиковом пакете. Она, кажется, более игристой и на нее

весело смотреть.

Дядя Мози Франциско и его тетя Сандра кажутся счастливыми, но не особо

потрясенными, словно давно потерянные родственники каждую неделю приходят к их порогу.

Хотя их детям мы нравимся и они виснут на наших ногах. Я играю послушную девушку, хотя

в моих действиях нет никакой игры. Для Мози я сделаю все что угодно, включая его поиски в

городе греха в стране, в которой никогда не была раньше. Пересеку половину опасной страны, языка которой не знаю. Поучаствую в незаконной деятельности, которая действительно может

разозлить правительство и направить меня в тюрьму. Буду держать его за руку, пока он

воссоединяется с семьей, которую он на самом деле не знает и которую не видел много лет.

Пока я занята цыпленком и рисом, щедро наложенных мне на желтую пластиковую

тарелку, до меня доходит, что я семья Мози, так же как Алексей и мои мама и папа. Не могу

поверить, что не поняла этого раньше. Послушно жую свой рис с консервированным

горошком и морковью, пока наблюдаю, как Мози ведет внутреннюю борьбу. Мои глаза

наполняются слезами и он видимо почувствовав это, смотрит на меня.

- Я люблю тебя, - громко говорю я, проглатывая еду сквозь огромный ком в горле.

- Я любу тебя, - раздается сладкий детский писк из-под стола. Я смеюсь, пока слезы

стекают по моему лицу, приземляясь на моей тарелке.

- Я твоя семья, Мози, - говорю я удерживая его взгляд. - Я имею в виду, если ты

хочешь чтобы я ей была, - говорю я, начиная серьезнее воспринимать свое окружение и вес

того, что я только что сказала.

Мози встает и подходит ко мне, осторожно и сосредоточенно. Он ставит мою тарелку

на стол, берет мою руку и тянет меня, чтобы я встала. Его руки обхватывают меня за талию и

он крепко прижимает меня к себе. Твердая стена его грудной клетки - мой дом.

Мози обхватывает мое лицо, его большие пальцы располагаются на моих щеках. Он

смотрит мне в глаза своими темно шоколадными, горящими глазами.

- Я хочу, чтобы ты была моей семьей, - говорит он, четко и осмысленно выговаривая

каждое слово. Он держит меня крепко и близко к себе и я рыдаю на его груди, ни один из нас

не притворяется.

Мы проводим ночь в одной комнате, в то время как в другой комнате спит Франциско

со всей своей семьей. Одеяла пахнут плесенью, пол твердый и холодный. Вероятно, нам было

бы намного удобнее в машине. Но не имеет никакого значения, где мы, в каком городе или

стране, или под каким одеялом. Я счастлива быть рядом с ним. Я чувствую привилегию

любить его и прислонять голову к его груди.

Мне кажется, что я принадлежу самому прекрасному мужчине в мире, а он

принадлежит мне. Я без колебаний отвечаю на его поцелуй и не анализирую, почему мы

чувствуем то, что чувствуем к друг другу. Я стараюсь не думать о том, что ждет нас в

будущем. Я только размышляю о том, как эта любовь может помочь нам и лелеять и исцелить

друг друга.

Утром мы встаем и нас приветствуют хихикающие дети. За завтраком из жареных

тамалес (мексиканское блюдо из толченной кукурузы с мясом или курицей и красным перцем) и теплой, сладкой кукурузной каши, Франциско говорит нам, что приедут и другие члены

семьи. Мы ждем почти весь день, пока мои ноги не начинают неметь от холода. Под

предлогом сходить в продуктовый магазин, мы кругами разъезжаем по району, чтобы

согреться.

- Ты думаеш,ь они мучаются? - спрашиваю я Мози, дуя на свои руки.

- Не больше и не меньше всех остальных проживающих здесь, - отвечает он мне

угрюмо.

- Ты чувствуешь себя виноватым за то, что уехал? Не ты сделал этот выбор.

- Я чувствую себя виноватым за все, Лана. Виноватым за то, что существую.

Я глажу его плечи и наклоняю к нему голову. Он берет мою руку и сплетает наши

пальцы.

- Думаешь, если мы узнаем о том, что произошло с Бризой, ты сможешь отпустить

немного той вины или станет еще хуже?

- Я не знаю, - говорит он и массирует свои глаза нижними частями своих ладоней.

- Что мы будем делать, Мо? - сейчас не подходящее время спрашивать или добавлять

еще больше груза на его плечи. Но неопределенность убивает меня и мы не можем просто не

знать, куда мы направимся завтра или где сможем в следующий раз получить еду. Он качает в

мою сторону головой и трется губами об заднюю часть своей ладони, пока наблюдает через

ветровое стекло за забытым прошлом, откуда он родом.

Два часа спустя, мы едим очередную еду из цыпленка и тортильи (кукурузные или

пшеничные лепешки со специями), на этот раз в кампании кузенов и еще одного дяди Мози со

стороны отца, который привел с собой свою молодую, беременную жену. Мо и я купили ром и

колы наряду со стаканами и льдом. Воссоединение превратилось в вечеринку и стали

появляться разные соседи. Я согрелась сладким, густым напитком и обнимаюсь с маленькой

кузиной Мози Росарио, которая отказалась оставить меня. Здесь в Ла Несе холодно, а я вижу, что у большинства гостей пластиковые сандалии. Мексиканское болеро играет на заднем

фоне, пока я наблюдаю, как Мози подходит к каждому, отчаянно пытаясь присоединиться и

пообщаться на испанском.