Читаем Доставка (ЛП) полностью

полную перестройку моего мира. Он прижимается телом к моей спине и мы идеально

дополняем друг друга, плавно, красиво. Я знала, что так и будет.

Секунды смягчаются и сливаются в симбиоз со временем. Мы два прячущихся

влюбленных, в объятиях друг друга против всего мира, в тепле и совершенстве под одеялом.

Мы обнимаем друг друга в тишине и вселенной полной обещаний. Мы обнимаем друг друга

против неизвестности и молча объявляем об этом. Я защищаю его, а он меня.

Глава 12

Утром, когда я просыпаюсь, Мози нет в моей постели, но там где лежало его тело по-

прежнему тепло и я зарываюсь лицом в простыни, чтобы поглотить его каждую молекулу. Я

пробегаюсь рукой по теплу, оставшемуся после него, и пытаюсь представить, каково это

просыпаться рядом с ним каждое утро.

Я позволяю себе насладиться фантазией о нахождении в его объятиях целых пять

минут. Затем я вытаскиваю свое тело из постели и заставляю свои ноги встретиться с

холодным полом. Сегодня будет ад. Сегодня дерьмовый день. День, которого мы ждали и

боялись.

Алексей пораньше отвез наших родителей к моему дяде. Мама проснулась рано, когда

еще было темно, чтобы приготовить для них маковый пирог, потому что не за что на свете она

не поехала бы к ним с пустыми руками. Лекс сказал мне, что она все время плакала, пока в

последний раз что-то пекла на своей кухне. Она привезет им маковый пирог полный печали и

ее слез, а они выбросят его, когда она не будет видеть этого, потому что они предпочитают

есть вафли и тосты, а не пирог из старого мира. Они неохотно пригласят ее в ее новый дом, который, несомненно, для нее покажется домом, где не жалуют гостей.

Таким образом, я и Мози остались в доме одни. Мой план, притвориться, что прошлой

ночью ничего не произошло. Нет ничего незаконного в том, что бы ради тепла разделить с

кем-нибудь постель. Я дошла до края, я слишком эмоциональна и я не хочу его глупой

помощи. Он уже переносит на улицу все вещи, перевязанные красной лентой, в контейнер, который мы арендовали. Красная лента означает, что это мусор, а голубая - что это нужно

оставить. Прошлой ночью мой папа так много вещей пометил красной лентой, в то время как

моя мама следовала за ним, пытаясь заменить все на голубую ленту.

После пяти или шести ходок, Мози заходит внутрь и наклоняется ,поставив руки на

колени, у него учащенное дыхание и я настороженно смотрю на него.

- Ты в порядке? У тебя приступ астмы? Здесь очень много пыли.

Он кивает и встает в полный рост, располагая руки на бедра. Он идет к своему рюкзаку, находящемуся на диване который мы собираемся выбросить, открывает его, достает ингалятор

и делает глубокий вдох.

Я провела последние десять минут возле нашего нерабочего камина, рисуя каракули на

пыльной полке полной прямоугольных следов от наших недавно упакованных семейных

фотографий.

- Ты все еще сердишься на меня? - спрашивает он, трудно дыша, и внезапно я

начинаю за него беспокоиться.

- Ты в порядке? Сядь! Могу я чем-нибудь помочь?

- Во-первых, ты можешь перестать игнорировать меня. Посиди со мной, - говорит он,

похлопывая по дивану рядом с ним.

- Это из-за пыли или из-за перенапряжения? - спрашиваю я.

- Из-за того и другого, - отвечает он и я осознаю что теперь он всегда прямо отвечает

на мои вопросы. - У меня есть идея, как заставить тебя чувствовать себя лучше. Ты сказала, что они просто снесут дом, не так ли? Как только получат разрешение банка?

- Да. Но мне не нравятся твои идеи.

- Я даже не сказал тебе, в чем она заключается. - говорит он еще раз пользуясь

ингалятором и задерживая дыхание в легких широко раскрывая грудь.

Он роется в рюкзаке и достает банку с краской. Он энергично встряхивает ее, снимает

крышку и передает ее мне.

- Для чего это? - спрашиваю я, мое сердце биться сильнее периодически пропуская

удары. Мози всегда полон сюрпризов и они волнуют меня как ребенка.

- Скажи мне, как ты себя чувствуешь. Выплесни это наружу. Потому что я вижу, что

тебе больно.

Я смотрю на него, и у меня болит сердце. Он так мне нравится и я хочу поцеловать его.

И меня так заводит то, как он смотрит на мой рот, я действительно хочу поцеловать... Я встаю

и неуверенно иду к стене. Снова взболтав банку с краской, я пишу гигантскими буквами

«ПОШЛИ НА ХЕР!» прямо над каминной полкой, где раньше весело зеркало.

Мози кивает мне и снимает рубашку. Он по-прежнему улыбается и поднимает большой

палец вверх, пока смяв рубашку, вытирает пот и пыль со своего мускулистого тела.

Я онемела, смотря на его грудь. У него рельефная, четка выраженная мускулатура. Он

идеальный. Нет, он лучше, чем идеальный. Он такой, каким должен быть мужчина. Я хочу

пройтись языком по каждому квадратному дюйму его тела. Хочу, чтобы он снял остальную

одежду. Хочу кувыркаться с ним голой. В пыли, в грязи, с прилипающей к нам красной лентой

- мне все равно. Я буду кувыркаться с ним где угодно.

- Еще что-нибудь? - спрашивает он и я прячу глаза от захватывающего тела передо

мной. Поворачиваюсь к соседней стене.

Я так возбуждена. Я горю. Я ужасно рассержена и сексуально не удовлетворена. Есть