Читаем Доставка (ЛП) полностью

- Я распечатала несколько хороших статей о том, кто они такие и чем занимаются.

Почитай «Portrait Project» (проект портреты), он действительно фантастический, -

Дженнифер наклоняется и лож на край моего стола какую-то литературу.

- Я благодарна тебе, что ты присматриваешь за ним, Дженнифер. Он и в правду

чрезвычайно талантливый и особенный человек. - Я чувствую себя неудачницей,

квалифицируя его этими словами, но я действительно не знаю, что еще мне сказать.

Дженнифер покидает мой кабинет с извиняющейся улыбкой, и я начинаю просматривать

статьи, которые она оставила на моем столе.

«The Portrait Project» в сущности рисунки большого количества портретов, крупных

размеров на видных поверхностях. За всей этой деятельностью стоит мощная идея – это лица

убийц, которые находятся среди общества в целом, от стрельбы в Коломбине (название школы

в Денвере, где двое учеников устроили массовое побоище, а потом застрелились сами) до

резни в кинотеатре, это преступники, чьи лица мы зачастую вспоминаем. Проект пытается

увековечить жертв, превознося их в виде героев картины, в публичных местах, чтобы все

могли их видеть. Величина проекта ошеломляет, когда художники традиционно портретируют

тех, кого убили в войне с наркотиками на Мексиканско-Американской границе. Их число

почти достигает сотни тысяч , их даже не возможно сосчитать проводя исследования по

идентификации жертв, нахождению их фотографий чтобы запечатлеть их в живописи. От

масштабов проекта у меня начинает кружиться голова.

Затем, в статье я вижу его. Я не могу быть уверенной в этом, но каким-то образом это

так. Снимок сделан под углом и со спины. Черные штаны, черная толстовка, рука держащая

банку. Что-то в том, как он держит плечи, я могу видеть профиль его лица. Я настойчиво

разглядываю размытую печатную копию фотографии не лучшего качества, что задумываюсь, не впала ли я в транс. Мне он нравиться еще больше из-за того что он этим занимается. Он -

загадка и я одержима им.

Утром в пятницу, когда я прохожу по коридору, ведущему в мой кабинет, я вижу его

стоящего у двери с большим холстом, завернутым в коричневую бумагу и перетянутым

веревкой. На нем его обычная одежда, джинсы и футболка. Сегодня он не надел шапочку и его

волосы собраны в пучок, в то время как бока аккуратно выбриты. Красивый кулон

нефритового камня весит у него на шее на кожаной веревке.

- Ты создаешь свои собственные ювелирные украшения? - спрашиваю я, копаясь в

сумочке в поиске ключей от кабинета.

- Да, мэм, - говорит он и протягивает коричневую упаковку.

- Как ты так рано попал внутрь? - спрашиваю я его, страшась ответа. Я постоянно

боюсь, что он сделает что-то, за что его выкинут отсюда, что я никогда больше его не увижу, и

что он сделает неправильный выбор и в конечном счете снова встанет на плохой путь. Это

такой тонкий баланс, пытаться подбадривать этих ребят. Я испытываю к Мози такие сильные

чувства, это воспламеняет эмоциональные искры в моей груди. Я хочу для него лучшего.

- Я вызвался добровольцем, чтобы перенести художественные принадлежности. Я

пришел сюда в семь. Педро и Амир пустили меня в здание. Я уже закончил подготовку

творческого пространства.

Я киваю ему головой, пока включаю свет и вешаю куртку.

- Ты могла бы носить кусочек нефрита, Лана, если, конечно, ты захочешь. Он подходит

к твоим глазам.

Я смотрю на него и чувствую слабость от его предложения и искренности.

- Зачем ты хотел меня увидеть? - он удивлен, потому что я не придаю внимание его

предложению. На моем столе миллион документов, которые нужно рассмотреть, так что мне

нет необходимости встречаться с ним взглядом.

- Я принес тебе картину, как и говорил. Это одна из новых. Я сделал ее специально для

тебя.

Я стою за своим столом и тупо смотрю на него. Никто никогда раньше не писал для

меня картины. Я так тронута, что не могу пошевелиться. Я не могу нормально двигаться. Я

даже не могу дышать рядом с ним. Мне хочется расплакаться от того, что он сделал что-то, думая обо мне.

- Давай посмотрим, - говорю я, мое лицо ничего не выражает. Я пытаюсь вспомнить

как мои родители реагировали, когда я или мой брат, будучи детьми, рисовали для них.

Правильно было бы встретить его подарок с гордостью и одобрением. А не обхватывать его

руками за шею и страстно целовать, так как мне хотелось это сделать.

Он срывает обертку с эмоциями, которые я не могу распознать, что это гнев или

волнение. Я передаю ему ножницы, и он перерезает веревку, и обертка падает.

- Это… я не знаю, как вы называете это на английском. Мы зовем это тунцом, как

рыбу, но на самом деле это фрукт.

Мне интересно - кто это мы. Является ли Мози сиротой, или же он часть огромной

мексиканской семьи?

- Колючая груша, - говорю я ощущая липкость слов на языке. Я борюсь с собой,

чтобы сдерживать эмоции в узде. Я чувствую давление на своем лице от веса зародившихся

слез, которые стремятся пролиться. - Это прекрасно, - говорю я и шмыгаю носом, чтобы не

всхлипнуть.

- Да? - говорит Мози, его лицо озаряется светом. - Кожица толстая и покрыта

шипами кактуса. Ты должен быть осторожен и надеть специальные перчатки, когда