Читаем Досье Дрездена полностью

— Он... Он всю свою жизнь сражался с силами тьмы, — ответила ангел мягко и даже чуть замедленно, словно объясняя очевидную истину бестолковому дитяте. — Существуют силы, которым хотелось бы отомстить ему, пока душа его в момент перехода особенно уязвима.

Несколько секунд я пристально смотрел на ангела, но не смог найти ничего, хоть отдаленно смахивающего на ложь. Потом опустил взгляд на свою все еще пышущую жаром руку и вдруг почувствовал себя дурак дураком.

— И вы, значит... Вы — та, кто будет сражаться за него?

Она смотрела на меня своими серебряными глазами, и ноги мои вдруг сделались слегка ватными. Не то чтобы я испытывал страх. Это больше походило на благоговейный ужас — такое чувство я ощущал как-то, наблюдая за торнадо, проносившимся в четверти мили от места, где я стоял. Вихрь вырывал деревья с корнями и отшвыривал их в сторону, словно спички. Так и эти серебряные глаза — они принадлежали не духу, не существу, не личности. Из них смотрела на меня сила самой природы — безличная, непроницаемая, абсолютно неподвластная какому-либо контролю с моей стороны.

На лбу у меня выступили капельки пота, и я поспешно опустил взгляд.

Темная прохладная ладонь коснулась моей щеки жестом благословляющим и укоряющим одновременно.

— Если пробил час Энтони, — тихо произнесла она, — я благополучно доставлю его в следующий мир. И самому Властелину Тьмы не отбить его у меня. — Пальцы ее взяли меня за подбородок и приподняли лицо так, чтобы я снова встретился с ней взглядом. Потом она едва заметно улыбнулась мне и опустила руку. — И тебе тоже, Гарри Блекстоун Копперфилд Дрезден, какими бы благими побуждениями ты ни руководствовался.

Я не стал отводить взгляда. Ангел знал мое Имя — вплоть до малейшего ударения. Срань господня. Любой поединок с ней продлился бы очень и очень недолго... Пожалуй, хорошо, что я не позволил своим инстинктам взять верх.

— Что ж, ладно, — устало выдохнул я. — Если вы здесь не для того, чтобы убить его, почему бы вам ему не помочь? Он ведь работает в вашей организации.

— Как я тебе уже сказала, мне не дано выбирать, когда завершиться чьей-то жизни. Или не завершиться.

— Но почему? Нет, какого черта, почему? Разве Фортхилл не заслужил помощи от вашей братии?

— Дело не в том, заслужил он или нет, — тихо возразила ангел. — Это зависит от выбора.

— Так сделайте выбор. Помогите ему. Это не так сложно.

Все время нашего разговора лицо ее оставалось спокойным. Только теперь оно изменилось: сделалось жестче, непроницаемее. Серебряные глаза вспыхнули.

— Для смертного — да. Не так сложно. Но не для меня.

Я медленно перевел дух, размышляя.

— Свобода выбора, — произнес я наконец.

Она чуть заметно кивнула, но взгляд ее оставался почти враждебным.

— Нечто, дарованное вам, но недоступное мне. Я не могу предпринимать никаких действий, противоречащих выбору смертных.

— Значит, выходит, Фортхилл сам выбрал смерть? Вы это хотите сказать?

— Ну, не так просто, — возразила она. — Тут складывается не один, но множество выборов. Фиц сделал выбор, доверившись тебе. Ты сделал выбор, в результате чего в судьбу молодого человека оказался замешан Энтони. Энтони сделал выбор, явившись сюда, несмотря на опасность. Аристид сделал выбор, напав на него. Уолдо и Дэниел сделали выбор, придя ему на помощь. Ну и все, кого знали те, кого я назвала, тоже делали свой выбор, повлиявший на жизнь замешанных в этом деле. В результате вы все определяете сложившуюся реальность. — Она развела Руками. — Кто я такая, чтобы отменить сделанный всеми вами выбор?

— Хорошо, — кивнул я. — Пусть будет так.

— Пусть, — спокойно согласилась ангел.

Я бросил еще взгляд на Фортхилла и исчез, вернувшись к Баттерсу и его спутникам. Если ангел не в состоянии помочь священнику, я сам, черт подери, ему помогу.

Мне хватило двух скачков, чтобы переместиться обратно ко входу в цех, и на это ушло не больше нескольких секунд.

— Фиц, — сказал я, — я нашел отца. Он...

— Это представляется разумным, — говорил в это время Баттерсу Аристид. — Разрешите один вопрос?

— Ну конечно, — кивнул Баттерс.

Фиц корчился в стальной хватке Дэниела, стараясь оказаться как можно дальше от Аристида. Одного выражения его лица хватило, чтобы я понял почему: он уловил что-то в словах или поведении своего старого наставника. Похожее выражение можно видеть на лицах жен, мужья которых завалились домой пьяными, что означает ад кромешный на протяжении нескольких следующих часов. Фиц знал, на что похож Аристид, готовый к насилию.

— Скажите мне, Стражи, — вкрадчиво произнес Аристид, — а где ваши мечи?

Блин.

Вопрос застал Баттерса врасплох. Он мог бы смягчить результат удачным ответом, а мог бы вообще проигнорировать вопрос как несущественный. Вместо этого он сделал единственное, чего делать нельзя было никак, особенно имея противником такого типа, как Аристид.

Он замялся.