Читаем Досье Дрездена полностью

— Блин-тарарам, — пробормотал я, делая в уме приблизительный подсчет. Чтобы построить что-то на руинах доходного дома, работы должны были начаться чуть ли не в тот же день, как меня убили. Строить из натурального камня дорого, и времени это требует больше. Дом был размером с хороший замок. На строительство такого обычно уходят многие месяцы. В этом случае строители уложились в шесть. А может, и меньше — с учетом погоды. — Да этот дом безумных бабок стоит.

— Ну! — подтвердил Баттерс, направляясь к дверям. — Ничего, пошатаетесь здесь немного — привыкнете. Как все мы. — Он набрал код на пульте у двери. Кнопки негромко щелкали под его пальцами, что напомнило мне механическую пишущую машинку. Потом он снова сунул руку в карман и принялся ждать.

Спустя секунду из потрескивающего динамика послышался сочный бас с заметным иностранным акцентом:

— Кого еще занесло?

— Баттерс, — отозвался он. — С тенью Дрездена. Привет, Свен.

В динамике послышался рокот.

— Вальдо! — Так он произнес «Уолдо». — Ночь темна. Наступишь как-нибудь на лису, а она тебя и съест.

Из динамика грянул многоголосый хохот — судя по всему, вход охраняли несколько человек.

Баттерс не засмеялся, но ухмылку сдержать не сумел.

— Что ж, тогда я застряну у нее в глотке, пока ты не оторвешь свою моржовую задницу от стула и не придешь мне на помощь, Свен.

В динамике заржали еще громче, и голос, задыхавшийся от смеха, произнес что-то на языке, которого я не знал, — судя по всему, одном из североевропейских. Замок щелкнул, и Баттерс открыл дверь. Я двинулся было за ним, но вовремя спохватился и вытянул вперед руку. Рука углубилась в проем дюймов на двенадцать, а потом наткнулась на что-то, не уступающее твердостью кирпичной кладке.

— Э... Баттерс, — пробормотал я.

Он хлопнул себя по лбу.

— Нуда, извините. Заходите, пожалуйста.

Невидимая стена исчезла, и я покачал головой:

— Надо же, порог. Здесь что, живут?

— Довольно много народа, — подтвердил Баттерс, пропуская меня в вестибюль. — Довольно много паранетчиков ночуют здесь, когда приезжают к нам в город, да и местные иногда проводят тут несколько дней, когда им некуда укрыться. Венатори, когда приезжают к нам по делам. Ну и так далее в этом роде.

Почему-то я испытал приступ злости, лишенной логики, но от этого не менее жгучей.

— Мой дом... сверхъестественная ночлежка?

— И арсенал! И тюрьма! — с энтузиазмом добавил Боб.

Оказывается, призраки могут заикаться от злости.

— Т-тюрьма?

— И детский сад! — продолжал Боб.

Я застыл как вкопанный и развел руками.

— Детский сад? Детский сад?!

— Ну, у людей есть дети, дружище, верно? А еще им надо ходить на работу, — терпеливо пояснил Баттерс. — Фоморы не гнушаются использовать детей, чтобы добиваться своего. Вот дети из группы риска и приходят сюда по рабочим дням. Аты, Боб, заткнись. И вы, Гарри, не кипятитесь. Это место приносит пользу людям.

Я повернулся к Баттерсу и внимательно на него посмотрел. Коротышка мало напоминал того застенчивого, неуверенного в себе человека, каким он был при нашем знакомстве несколько лет назад. Тот Баттерс ни за что не позволил бы себе обратиться ко мне таким тоном.

А может, он остался прежним. Баттерс и раньше держался своего до последнего, даже если это стоило ему работы и свободы — за это его еще и в дурдом упрятали. Он человек принципа.

И потом, возможно, он говорил правду. Это больше не мой дом.

Миновав негромко жужжавшую рамку металлодетектора, мы прошли мимо поста охраны. Там дежурили четверо самых здоровенных и грозных мужчин, каких мне приходилось видеть. Одеты они были в кожаные байкерские прикиды, а на поясе у каждого висел меч. Мощные мышцы рельефно очерчивались даже сквозь одежду, а одинаковые — словно форменные — светлые глаза спокойно, но пристально отсканировали нас.

— Эйнхерии, — тихо пояснил Баттерс. — Воины Валгаллы, если не врут.

— Не врут, — подтвердил я. — Где это вы их откопали?

— Марконе. Они ему дорого обходятся.

— Снова он...

Баттерс пожал плечами:

— Я тоже не люблю этого типа, Гарри. Но он достаточно умен, чтобы понимать: если фоморы установят контроль над городом, от него избавятся походя.

— Слишком просто, — буркнул я. — Слишком легко. Он ведет с вами какую-то игру.

Мы миновали еще дверь, поднялись по лестнице и оказались на втором этаже.

Почти весь этаж занимало одно большое помещение, практически лишенное перегородок, — спортзал среднего размера, к которому примыкали раздевалки и душевые. На боксерском ринге Мёрфи в уличной одежде стояла перед типом, явно унаследовавшим генетический набор носорога, причем всего несколько поколений назад. Огромным, мускулистым, с черными волосами и бородой, заплетенными в длинные косички. Всю одежду его составляли поношенные джинсы. Торс порос густой черной шерстью. (Не как у оборотня или циркового уродца, нет. На грани приличия, но не более. Ни дать ни взять шерстяной клубок.)

Баттерс застыл, наблюдая.

Несколько секунд Мёрфи немигающим взглядом смотрела на громилу в упор; поза ее оставалась спокойной, расслабленной. Он смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Потом оба сорвались с места.