Давно сочувствуя младшим членам семьи «Лицеума», которым приходится после утомительного представления подкрепляться всухомятку холодным мясом и тому подобным, в то время как по театру разносится упоительный аромат жаркого, я сказал:

— Возможно, Генри, кто-то решил разок поиграть в Губернатора. Беда невелика, тем более что повторения подобного легко избежать, просто поменяв замки…

По крайней мере, это сделает бесполезным ключ Тамблти, если он у него имеется. А значит, об этом Стокер позаботится немедленно, пусть только Генри отдаст распоряжение. Но ведь нет же!

— Ты не понял, в чем дело.

— Так ведь ты до дела все еще не добрался.

Генри выпрямился во весь рост. Сейчас он выглядел так, словно играл одновременно безумного Матиаса и Хэла, собирающего войска.[157]

Должен признать, впечатление это производило. Мои слова и вправду были, пожалуй, не вполне уместны, и я непременно бы извинился, но Генри просто не дал мне такой возможности, торопливо заговорив о главном. Как оказалось, случилось следующее.

Миссис Квиббел, войдя в помещение «Бифштекс-клуба», обнаружила тамошний подвесной гриль еще теплым, если не горячим, а на нем лежали зажаренные тушки, которые она сначала приняла за заячьи. Только вот оказалось, что это никакие не зайцы. Это были собаки, маленькие собачонки Тамблти, выпотрошенные и зажаренные на решетке.

— Боже мой! — выдохнул я, тяжело опустившись в кресло.

— Бедные животные были зажарены так, что их с трудом можно было узнать, — сказал Генри.

— Зажарены живьем?

— Вовсе нет. Они были освежеваны, выпотрошены, хотя и неуклюже, а внутренности разложены… разложены на моем столе, представляешь?

— Внутренности?

— Внутренности!

— За исключением сердец, разумеется.

При этих словах я встал и обернулся, поскольку прозвучали они позади меня. В дверном проеме стоял мужчина, которого я бы назвал средним во всех отношениях: среднего роста, веса, телосложения — во всем, кроме репутации, мысленно поправил я себя, когда Генри назвал его имя.

— Стокер, ты ведь встречался с инспектором Фредериком Эбберлайном из Скотленд-Ярда? Он бывает у нас на премьерах.

Встречался ли? К своему смущению, я не мог этого припомнить, но, в конце концов, Генри Ирвингу виднее.

— Сэр, — сказал я, продолжая стоять.

— Мистер Стокер. — Он кивнул в ответ на мое приветствие. — Сущий кошмар, не правда ли?

— Истинная правда, — с готовностью отозвался я, думая о другом: он что-то сказал про сердца?

— Конечно, мы еще только в начале расследования, — заявил инспектор Эбберлайн, — но все ответы, полученные на данный момент, указывают в одном направлении.

Он вошел в кабинет, и мы обменялись рукопожатиями. Его рука была теплой, а вот моя, боюсь, похолодела.

— Скажите, сэр, — начал он, — что вы знаете об этом человеке, этом американце… — Инспектор заглянул в свой маленький, величиной с ладонь, блокнот и закончил фразу: — Об этом Тамблти?

Третья пора

НОЧЬ В НОЧИ

Дневник Брэма Стокера

Среда, 13 июня

Кто такой этот Эбберлайн?

Середняк во всем. На полголовы ниже меня ростом, с карими глазами и волосами каштанового цвета, с плешью, но зато с густыми усами и бакенбардами, делающими его больше похожим на клерка, чем на констебля, тем более инспектора первого класса. Возраст приближается к пятидесяти,[158] я бы сказал… короче говоря, середняк решительно во всем, кроме главного — его репутации. На самом деле я помнил инспектора Эбберлайна по одной премьере, когда для него были оставлены два кресла чуть ли не в «губернаторской» ложе, и мне нужно было лишь осторожно навести справки, чтобы узнать о нем больше.

Оказалось, Эбберлайн был недавно переведен в Скотленд-Ярд из ОКР,[159] подразделения «Н», после 14 лет службы в трущобах Спитал-филдза и тому подобных местах и 25 лет общего служебного стажа. Он хорошо знал все слои лондонского общества, от работниц из Уайтчепела до Генри Ирвинга. (На заметку. Спросить Кейна, знал ли он Эбберлайна, когда «трущобничал»[160] и таскался по судам, работая на «Городского крикуна».)

Теперь, когда этот Эбберлайн распрощался со Спиталфилдзом и обосновался в Ярде, мы, надо думать, будем чаще видеть его в «Лицеуме».

Вне всякого сомнения, при его нынешней должности место в зрительном зале ему всегда найдется. Но пропади пропадом Генри, впутавший в это Ярд. Все теперь резко осложнялось, и причиной тому был Тамблти.

Эбберлайн желал знать, что мне известно об этом человеке.

— Немного, инспектор, — ответил я.

Сейчас мы вместе, бок о бок шли через помещения театра вниз, к «Бифштекс-клубу». Генри, разумеется, возглавлял шествие.