Читаем Досье Дракулы полностью

«В скором времени я окажу тебе большую услугу, чем эта». Можно только надеяться, что услуга, на которую он намекает, заключалась в сожжении всех писем, сходных с этими по содержанию и тону, адресованных Тамблти и написанных рукой Кейна. О да, последствия появления на свет этих писем были бы губительны для автора «Судьи с острова Мэн»! Кейн и вправду подвергается реальной опасности: вполне возможно, письма до сих пор остаются в руках шантажиста Тамблти! Если так, бедняге Кейну, вероятно, придется пожалеть о том дне, когда он в первый раз взялся за перо для какой бы то ни было цели, не говоря уже о том, чтобы изливать свои чувства перед кем-то, подобным Фрэнсису Тамблти!

Позднее, ближе к Лондону

Я снова пишу после пятнадцатиминутной передышки, ибо, держа в левой руке эти дьявольские письма Тамблти, я не мог больше твердо владеть правой. В настоящее время они упрятаны в мой саквояж, где и останутся. Мое сердце переполнено благодарностью за то доверие, которым облек меня малыш Томми, и я не нарушу его никогда. Если чьи-то другие глаза когда-нибудь прочитают эти письма, значит, мы, все мы, давным-давно обратились в прах. Нет, никто живой никогда их не увидит, включая простодушную Мэри Кейн, любящую человека, которого едва ли знает.

И это доверие, которое Кейн оказал мне, передав эти письма, в какой-то степени компенсирует тот скептицизм, который он продемонстрировал прошлым вечером, когда, пообедав, мы направились в его кабинет и пришел мой черед рассказывать.

Я предпочел виски предложенному портвейну, потому что действительно нуждался в виски, поскольку мне предстояло найти единственно верные слова, и был не прочь успокоить нервы гаванской сигарой. Мы сидели, покуривая, в кабинете перед камином, недавно разожженным невидимым слугой, ибо с наступлением ночи должно было похолодать. И хотя в настоящий момент было душно, а мы к тому же еще и курили, на мои неоднократные просьбы открыть окно хозяин ответил категорическим отказом. Книги и бумаги Кейна были разбросаны повсюду как попало.

(На заметку. Кейнов способ располагать материалы для работы кажется мне более предметным, чем мой. Возможно, взяв его на вооружение, я смогу добиться такого же успеха. Если бы.)

За десертом Кейн сказал, что ничего не слышал о Тамблти с тех пор, как получил письмо, отправленное из Сан-Франциско, — в нем Тамблти умолял Кейна встретиться с ним в любом американском городе на его, Кейна, выбор, — пока не пришло недавнее письмо, в котором он сообщал о своем возвращении в Лондон.

— Упоминал ли он в последнем письме о деньгах?

Ночь была поздней, разговор шел с близким другом, и я, уже почуяв в воздухе серный запах шантажа, решил перейти к сути дела.

— Нет, — сказал Кейн, — но поскольку я понимаю, куда ты клонишь, позволь сказать, эта мысль уже не один раз приходила мне в голову. Но повторюсь: нет. В его последнем письме не было никаких намеков на… шантаж.

Так он впервые признал саму возможность шантажа и его средство — уцелевшие письма, — а на следующий день моя догадка подтвердилась, и теперь я знаю, почему встревоженный Кейн принес своего Стокера в жертву такому человеку: наше знакомство показалось ему той малой ценой, которую можно было заплатить, чтобы сохранить свое спокойствие, найти Тамблти занятие в Лондоне и держать его на расстоянии.

Тут Кейн притих, чересчур долго разжигая свою сигару. Интересно, не подумывал ли он о том, чтобы показать другие письма, все письма? Но он воздержался от этого. Кейн понял, что уронил себя в моих глазах, рассказав эту историю, и мне захотелось приободрить его, заверив, что мое уважение к нему вовсе не пошатнулось, и тому подобное. Кейн ничего не хотел слышать. На него накатила хандра, которая, боюсь, долго его не оставит. (На заметку. Телеграфировать Кейну по возвращении в Лондон: «Письма прочитаны. Дружба нерушима».)

Наверно, выговорившись, Кейн был бы рад уйти, если бы не настала моя очередь рассказывать о Тамблти то, что было известно мне. Я начал. Спустя пять минут Кейн сидел в кресле, выпрямив спину, его большие глаза горели, челюсть отвисла, а сигара быстро превращалась в пепел.

Я решил ничего не смягчать. Если Кейн сочтет, что я сошел с ума, так тому и быть.