Читаем Дороги Мертвых полностью

Читатель быть может вспомнит, что, когда мы впервые ввели Лорда Адрона в наш исторический труд Гвардия Феникса, он был Наследником от Дома Дракона. Когда же он появился в нашем последнем произведении, Пятьсот Лет Спустя, он тоже был Наследником от Дома Дракона. Действительно, между этими двумя появлениями был более-менее продолжительный период, в течении которого он не был Наследником, но мы едва ли можем считать своим упущением то, что не упомянули об этих событиях, которые происходили за пределами временных рамок наших исследований.

Но мы чувствуем, что, в любом случае, наш долг состоит в том, чтобы отделить факты от мифов; правду от легенд; возможное от невозможного. Мы хотим признаться, что существуют рассказы — из заслуживающих доверия источников — которые связывают Марио Серый Туман, убившего Императора-Феникса с Лордом Адроном. Хотя, возможно, некоторые из этих рассказов берут начало от кого-то, кто хорошо знал Адрона, мы обязаны добавить, что другие, похожие, рассказы происходят от кого-то, кто хорошо знал Марио и кто имел причины желать, чтобы история сохранила более высокое мнение об этом убийце, чем он его на самом деле заслужил. Мы, тем не менее, утверждаем, что Лорд Адрон ни при каких обстоятельствах не использовал наемных убийц, и, конечно, не давал им убежища. Мы пренебрегаем мнением любого, как бы хорошо он не был осведомлен, и указываем, что даже самые злостные клеветники Адрона в этот период не говорили ничего, что привело бы нас к Герцогу Истмэнсуотчу, который на самом деле никогда не одобрял подобные методы при любых обстоятельствах.

Мы обязаны также добавить, что поток грубой брани и ничем не обоснованных подозрений, льющийся на Лорда Адрона со времен Катастофы, естественен и легко предсказуем; тем не менее автор отказывается от такого поведения. Кем бы он не был, Лорд Адрон был в первую очередь человеком, со всеми достоинствами и слабостями человеческого существа; нет никаких причин рассматривать его как бесчеловечного монстра, в котором не было ничего человеческого, кроме военного гения.

Как и всех тех, кто прошел по нашим страницам, мы стремились показать его таким, каким он был, а суд оставить читателю. Те, кто сурово ругал нас за «прощение всех грехов» Герцога в нашем предыдущем труде, не больше заслуживают нашего внимания, чем те, кто обвиняет нас в «изгибе ткани истории, чтобы поддержать сомнительные принципы», как выразился один из тех, кто называет себя историком.

Тем не менее остается два правомерных вопроса: действительно ли ссоры как в Доме Дракона, так и между Драконами и Джарегами оказали влияние на Падение Империи? И, если так, почему историк пренебрег обсуждением их?

По мнению историка роль, сыгранная этими двумя ссорами, в самом лучшем случае пренебрежимо мала — разногласие между теми, кто хотел стать Наследником в первые годы правлении Тартаалика, было благополучно разрешено ближе к его концу; а некоторая горечь, возникшая у тех, кто поддерживал Ки-Лайера, так и осталась бессильной горечью. Еще более важно то, что некоторые волшебники, убитые Джарегами, не имели никакого отношения к силе, выпущенной на волю заклинанием Лорда Адрона, и утверждать, что если бы они остались в живых, он не посмел бы использовать заклинание, означает заниматься самими низкими и антиисторическими спекуляциями.

Центральной фигурой всей этой полемики является, конечно, Алира, дочь Адрона, которая, как нам представляется, должна была рассказать кое-что Чародейке Горы Дзур. Если Алира действительно сделала эти замечания, тогда мы обязаны указать, что они были сделаны Сетре Лавоуд, а уже изо рта Сетры — или пера — попали в руки некоторых историков. Читателю предлагается рассмотреть всю цепочку: Алира рассказывает свою интерпретацию событий Сетре; Сетра суммирует эту интерпретацию; некоторая третья сторона записывает выводы Сетры; историк пишет, основываясь на этих записях. Как далеко ушли мы от правды! Назвать это «слухом», означает придать этому свидетельству больше веры, чем оно того заслуживает.

Историк, можем мы добавить, имеет честь многие годы находиться в ограниченной, но очаровательной переписке с Сетрой Лавоуд, в ходе которой он готовит свою фундаментальную работу (все еще не опубликованную), из которой, случайным образом, были вырваны два его предыдущих труда; и Чародейка никогда не писала историку о таких разговорах.

Говоря совсем коротко, мы можем сказать, что занимаясь историческими спекуляциями люди, возможно, приятно проводят время, но их не должно быть в серьезном историческом труде; автор избегал их и будет избегать, считая, что такие спекуляции только обманывают читателя, заинтересованного узнать правду о жизни тех немногих личностей, которым посвящены наши рассказы.