Читаем Дороги Мертвых полностью

Если читателю все еще недостаточно ясно, то пусть он уверится, что именно влияние жены и сына, удерживало его так долго от того, что можно назвать болезнью души. Вспышки горя и отчаяния становились все хуже и все чаще, по мере того, как Пиро рос; как если бы сын, которым граф так гордился, напоминал ему о его собственных амбициях и о сокрушительном ударе, постигшем его. Тем не менее оба, мать и сын, знали его и в более добросердечном состоянии духа, и любили его еще больше за боль — физическую и душевную — которую он терпеливо переносил.

Таков был Кааврен, когда он, одетый в темные мешковатые штаны, засунутые в высокие сапоги, и тонкую синюю рубашку, спускался по широкой центральной лестнице Поместья Уайткрест, и таким он вошел с кухню, где обнаружил кухарку погруженной в беседу с Теклой, которого он не знал, хотя читатель уже сделал вполне правильное предположение, что это не кто иной как Лар, с которым мы познакомились до встречи с добрым Тиасой.

Кааврен, чей слух остался таким же острым, как в тот давнопрошедший день, когда император оказал ему честь, сделав замечание относительно подчинения своим собственным желаниям, был способен убедиться, что разговор между поварихой и неизвестным касается личности этого самого неизвестного, поэтому в силу давней привычки он решил подождать и послушать. Тиасе потребовалось всего несколько мгновений, чтобы узнать о личности неизвестного все, что он хотел, после чего он вышел вперед и сказал, — Я желаю вам доброго дня. Я Граф Уайткрест.

Лар поклонился как можно ниже и произнес свое собственное имя, добавив, — Мне сообщили, что…

— В точности, — сказал Кааврен. — У тебя есть рекомендательные письма?

Лар, хорошо помня совет, данный Пиро прошлой ночью, отвел утвердительный кивком, опять поклонился и почтительно протянул документы, о которых шла речь. Кааврен взял их и отправился в гостиную, где усевшись и предложив Лару сделать то же самое, задал многие из тех вопросов, которые Пиро задавал раньше, хотя использовал намного меньше слов, и получил еще более короткие ответы. В какой-то момент интервью в боковую дверь очень сильно постучали, и Кааврен предложил Лару пойти и посмотреть, что там произошло; тот, вернувшись, холодно и без всякого выражения объявил, что некий Текла стоит у двери и интересуется местом лакея и привратника.

— Ты можешь сказать ему, — спокойно сказал Кааврен, — что место уже занято.

Лар молча поклонился и повернулся, чтобы выполнить данное ему поручение.

Когда он вернулся, Кааврен предложил ему считать себя принятым и найти что-нибудь на завтрак, после чего он должен познакомиться с поварихой, служанкой и мальчиком-конюшим (который, одновременно, был ночным грумом), так как в настоящее время только эти трое составляли персонал поместья Уайткрест. — Позже, — добавил Кааврен, — тебе сообщат о твоих обязанностях, за исключением того, как ты знаешь, ты должен отвечать за дверь и… — Но тут его опять прервали, постучав в дверь. — Тиаса улыбнулся и сказал, — Сегодня, без сомнения, тебе придется провести немало времени отвечая тем, кто хотел бы занять твое место.

— Да, милорд, — сказал Лар и опять отправился отвечать посетителю, но на этот раз, вернувшись, он сказал, — Милорд, гонец.

— Как, гонец? — нахмурившись сказал Кааврен. — И от кого?

— Он не сказал, милорд. Но он одет в ливрею Дома Феникса.

Эти слова произвели такое впечатление на Кааврена, что даже Лар, который едва знал его, мог видеть, что он испытывает сильные эмоции. Тиаса, тем не менее, достаточно быстро овладел собой и сказал, — Найди графиню и сообщи ей об этом, после чего проведи гонца в — э — в ту комнату, в которой графиня захочет встретиться с ним.

— Прошу прощения, милорд, но…

— Да?

— Где я могу найти графиню?

— А. Поднимись по лестнице и поверни направо. В самом конце коридора еще раз направо, там будет маленькая прихожая, где ты найдешь ее служанку. Расскажешь все ей.