Читаем Дороги Мертвых полностью

— О, что до этого, то я знаю об этом меньше всего на свете. Но я знаю, что она здесь, так как видел ее пять минут назад около часовни.

— О, — сказал Миска, — это самое подходящее место для богини.

— Да, но, ты знаешь, это не пришло мне в голову.

— Ничего страшного.

Тут Эрик улыбнулся и пошел дальше по своим делам.

— Богиня? — сказал Маролан.

— Я так не думаю, — сказал Миска. — Если бы это действительно была богиня, добрый Эрик безусловно назвал бы ее кем-нибудь другим.

— А, — сказал Маролан.

— И все таки, — сказал Миска, — я не вижу причин, почему бы нам не пойти к часовне и осмотреть все своими глазами.

— Да, давай сделаем это.

Решившись, они отправились к цели, Миска шел впереди, и после нескольких поворотов на маленьких улицах Черной Часовни, они пришли на место, по которому местечко и было названо. Первоначальная Черная Часовня была, на самом деле, ничем иным, как большим черным камнем того типа, который волшебники называют искра-камень, который, будучи высотой по грудь человеку с Востока, был странно плоский на вершине и производил впечатление высокого стола или алтаря, вытянувшегося на пять футов в длину и, возможно, на три или четыре в ширину. Начиная с момента обнаружения, далеко в предыстории этого края, он, что вполне естественно, стал местом, около которого люди с Востока собирались чтобы заняться своими примитивными обрядами. Временами алтарь оставался открытым небу; когда наступали другие времена его покрывали тем или другим сооружением.

Свою последнюю форму храм получил несколько столетий назад, когда священник Трех Сестер, поклонение которым широко распространено на Востоке, заставил построить вокруг камня небольшой храм, сделанный из искра-камня, обсидиана, пемзы и других черных камней, которые можно найти в округе, а по этому храму местечко вскоре прибрело свое имя. В часовню вели две большие каменные двери, тоже черные, которые было бы очень трудно открыть, если бы они были закрыты; но, согласно обычаю, они оставались открытыми все время, и именно к этим дверям подошли наши друзья.

Войдя в часовню, которая была освещена полудюжиной факелов, равномерно развешанных на стене налево и направо и испускавших тонкий маслянистый дым, оседавший на темных стенах и потолке, они сразу увидели фигуру, стоявшую у алтаря, лицом к ним.

— Ну и ну, — тихо заметил Миска. — Эрик был ближе к правде, чем я думал.

Это замечание вырвалось из Миски при виде личности, стоящей рядом с алтарем, и было, возможно, скорее замечанием, свидетельствовавшем о вкусе Миски при оценке женской красоты, чем действительным описанием этой персоны. С другой стороны нельзя не признать, что такое понятие как «красота», приложенное к человеку с Востока, не является чем-то таким, о чем этот историк может утверждать, что имеет какие-то знания или оценки — в действительности достаточно очевидно, что такая абстракция как «красота» может иметь значение только для некоторых конкретных представителей какой-нибудь большой группы. Замечание это, однако, не означает, что историк может отказаться от своего долга обрисовать, хотя бы кратко, любую новую личность, предлагаемую вниманию читателя, и с которой читатель предполагает провести какое-то время. Описание может появиться до того, как личность появиться, или даже, в некоторых особых случаях, после того, как читатель более или менее хорошо познакомится с персонажем; но оно обязано появиться, и теперь, когда время для этого самое подходящее, мы остановимся и скажем пару слов о женщине, которая стояла лицом к лицу с нашими друзьями у алтаря Черной Часовни.

Итак, она была мала ростом, даже по стандартам людей с Востока, тонкая и изящная, с густыми темными волосами, которые окружали узкое лицо, на котором выделялись большие блестящие глаза; на ней было темное одеяние, скорее похожее на мантию, за исключением того, что оно было перевязано поясом на талии, что очень шло ей, и это было все, что наши друзья сумели рассмотреть, войдя в часовню, так что и мы остановим на этом наше начальное описание.

Хотя ее фигура была достаточно хрупкой, ее голос, однако, был достаточно силен, когда она сказала, — Приветствую вас, мои друзья. Я ожидала вас.

— Как? — сказал Маролан. — Вы ожидали именно меня?

— По некоторым причинам, — прошептал Миска, — меня это не удивляет.

— Да, действительно, — сказал она. — Я знала время и место, хотя и не знала, что это будете именно вы, то есть я не знала в точности, кто будет. Но я знала, что вас будет сопровождать проводник, хотя я и не знала природу проводника. Я считаю, что вы кучер, не так ли, сэр?

Миска поклонился.

— Есть много историй о кучерах.

— Это правда, мадам. Но кучер, со своей стороны, берет реванш, рассказывая истории о других личностях.

— Да, я слышала об этом. И как вас зовут, мой добрый кучер?

— Миска.

Женщина кивнула. — Очень хорошо, Миска. Вы все сделали хорошо. Вот ваша награда. — Сказав так, она бросила в воздух маленький кошелек, который кучер поймал в воздухе.

— Как, — сказал он. — Это все, что у вас есть для меня?

— Вы хотите больше?

— Конечно.

— А насколько больше?