– Никуда, я слонялся вокруг дома и плакал от обиды. А когда я заметил людей, и побежал к дому, было уже поздно. Точнее, я поздно заметил людей, когда я прибежал, он был уже арестован. И я подошел, чтобы обнять его на прощание. Поцеловал и сказал – радуйся, в смысле, крепись, не падай духом, обойдется». И что самое интересное, этих вот писателей рядом с ним уже не было. Рядом с ним, не считая меня, было два человека. Симон Петр, который бросался из крайности в крайность, то размахивал мечом, то отрекался от рави. Кстати говоря, характерное поведение предателя. И Никодим, который сопровождал учителя с момента ареста и до последней минуты. Все остальные разбежались. Но предателем сделали меня.

Иуда взял паузу.

На сей раз, молчание длилось так долго, что Фома осушил еще одну чашу вина и отщипнул от хлеба. Хлеб был черствым и невкусным. В отличие от вина, которое со временем набирало свой вкус. Несмотря на голод, монах больше не стал есть.

Вновь заговорил Иуда:

– Ну а потом начались все эти небылицы. Воскрес через три дня. Но трогать себя не давал, дух святой снизошел на них. И так далее. Кроме них, почему-то никто не видел его воскрешения. Иисус Христос умер. А святому духу, который оставил его на кресте, не надо было воскресать. Не было ему в этом нужды. Ибо он бессмертен. Но нужда была вот этим людям. Чтобы смыть с себя позор трусости. И им это удалось, никто никогда не вспоминает о том, что двенадцать человек, вооруженных мечами, могли бы противостоять людям Каиафы и не дать его пленить. Но они предпочли разбежаться. Как ты думаешь, Фома, почему они не спорят со не мной. Не возражают. А?

Апостолы, в самом деле, не спорили и не возражали. Они негромко переговаривались между собой, тихо смеялись. На Иуду мало кто обращал внимание.

– Не знаю, – сказал Фома, он испытывал неловкость оттого, что оказался в центре спора, и ему почему-то стало жаль Иуду, хотя раньше он ненавидел его и проклинал вместе со всеми.

– А я тебе скажу, добрый человек. Это оттого, что им нечего возразить.

– А, в самом деле, почему? – вдруг громко спросил Фома.

Один из апостолов, кажется, это был Филипп, нехотя сказал:

– Если бы ты знал, сколько раз мы это слышали. Потом он напьется и затеет драку.

Фома взглянул на Иуду и увидел на лице его слезы. Это потрясло его. Он оглядел присутствующих и неожиданно для самого себя сказал:

– Можно я кое-что расскажу вам.

– Мы с интересом тебя выслушаем, – сказал Назар.

И все взоры обратились к нему.

Рассказ Фомы