Читаем Дороги. Часть первая полностью

Ей больше не давали спокойно полежать и поразмышлять. Весь день сплошь был заполнен разными процедурами. Как только она смогла шевелиться – сначала пальцы ног, ступни, потом ноги полностью, потом голова – Миран велел ей делать гимнастику, и этим она занималась по нескольку раз в день. Разные массажи, прогревания и облучения, с помощью аппаратов и без них. А в свободное время Ильгет должна была еще и учиться, учить линкос, смотреть фильмы (это, впрочем, было приятно и интересно) с помощью демонстратора – вроде очков, надеваемых на глаза, с этим же демонстратором читать книги. Изучать квиринскую жизнь...

Настал день, когда Миран объявил, что позвоночник в полном порядке. Теперь Ильгет начала ежедневные изнурительные упражнения, и с каждым днем поднималась в постели все выше. Через какое-то время она могла уже сидеть. Миран разрешил шевелить пальцами рук, Ильгет начала разрабатывать пальцы. Сначала просто шевелить ими... потом держать ложку, выполнять точные движения. Все это оказалось очень не просто. Ильгет занималась с помощью специальной программы, инструктор руководила занятиями с экрана.

Все раны давно зажили, но кожа была стянута шрамами и рубцами. На Квирине, как выяснилось, умеют заживлять шрамы до их полного исчезновения. Для этого приходилось ежедневно втирать в них какие-то мази, массировать и облучать чем-то теплым. Массаж был неприятным и поначалу болезненным, но что поделаешь, приходилось терпеть. Остальные процедуры были гораздо легче. Арнис перекладывал ее на гравиносилки и возил на другой этаж, в бассейн. И там Ильгет лежала в теплой воде, пахнущей пряными травами, и по команде инструктора с экрана делала какие-то упражнения...

Ильгет даже некогда было просто полежать и расслабиться. Разве что во время облучений и прогреваний... И еще все время посетители. А если уж совсем никого и ничего не было, они просто разговаривали с Арнисом. Ильгет казалось, с Арнисом можно говорить бесконечно. Обо всем на свете.

Как-то внезапно оказалось, что она нужна очень многим людям, что у нее есть друзья... друзья, которых она почти не знала, но которые так же стремительно, как Иволга, становились для нее близкими. Оказалось, что она не просто лежит в больнице, а работает, борется за свою новую жизнь, за то, чтобы поскорее встать. Увидеть Квирин.

Она уже видела Квирин в фильмах. Коринту... ей казалось, она знает в Коринте каждый дом, каждый уголок. И так хотелось теперь посмотреть все это наяву!

Ее не тянуло на Ярну. Она скучала по Пите. Беспокоилась и за маму – хоть бы ее не затронуло все это. Хотелось видеть Нелу, но с ней Ильгет уже и так давно не встречалась. Однако по самой Ярне, по Родине Ильгет не тосковала, ей уже сейчас начало казаться, что здесь, на Квирине – она дома. Как-то она поделилась этим с Арнисом.

– Ты знаешь, наверное, это нормально. Квирин – это не нация, понимаешь? Это состояние духа. Есть люди... с других миров... которые чувствуют себя именно так, как мы. Живут так, как мы. Наверное, Квирин – твой мир, – сказал Арнис.

– Как ты думаешь, Пита захочет сюда переехать? Сможет здесь жить?

– Трудно сказать, – Арнис пожал плечами, – мы ведь не знаем, что и как он сейчас делает на Ярне... как все сложится.

– Да, ты прав. Когда освободят Ярну... мы освободим. Тогда мы с Питой встретимся. И решим, где жить.

– Конечно, – преувеличенно бодро сказал Арнис,– тогда и решите. Что сейчас загадывать...

Ильгет посмотрела на его вдруг застывшее лицо и ей снова показалось, что говорить о Пите Арнису неприятно.

Давно уже Ильгет сняли все повязки и надевали теперь легкую белую длинную рубашку, меняя ее каждый день. Ильгет начала спускать с кровати ноги. И настал день, когда она сделала первый шаг, опираясь на Арниса. Ходить было не то, что больно, но очень уж непривычно. Очень, очень осторожно Арнис подвел ее к окну. Собственно, это даже не окно было – вся стена прозрачная, и под ней, внизу раскинулась Коринта.

Ильгет уже знала, что стену эту можно при желании делать матовой, прозрачной, разных цветов, даже черной. Сейчас ее было почти не видно, казалось, комната обрывается прямо в воздух. Ильгет замерла. Впервые она видела Коринту воочию.

Палата находилась где-то высоко, на Бог весть каком этаже. И внизу, от больницы вдаль убегал лес. Казалось – сплошной массив, то хвойный, то дымчато-серый, лишь кое-где прорезанный дорожками. И кое-где – дома, целые группы домов. Дальше, ближе к морю и к северу, к северо-западу встречались настоящие почти квадратные городские кварталы – разноцветные башенки, дома причудливой архитектуры, видимо, старинные. В центре города лес был гуще, и встречались странные, неразличимые сверху сооружения, Ильгет догадалась, что это парк – Бетрисанда. Ближе к горам, отсюда почти не видно, взлетали высотные здания, целыми каскадами и ступенями спускающиеся вниз... Собственно, всю Коринту отсюда увидеть было и невозможно.

И дальше к западу, как бы венчая всю эту зеленую и пеструю картину, окружая ее синевато-туманной рамой, виднелась полоска моря.