Читаем Дороги. Часть первая полностью

Торопливый бег по настилу.

Корабль. Слава Богу! Навстречу бежит Керк, врач, предупрежденный по рации.

– Господи, Арнис! Что это?

– Керк, сделай все... ты слышишь – она должна жить! Она не может умереть, пожалуйста!

– Хорошо, я понял, – Керк взял Ильгет на руки, – она лонгинка?

– Да.

– Иди, работай, Арнис. Я все сделаю.

Врач пошел по коридору, держа на руках искалеченное тело Ильгет. Она тихо хрипела – или дыхание так вырывалось... Бог ты мой, она в сознании.

– Сейчас, – пробормотал Керк по-лонгински, – сейчас, милая, подожди.

В медотсек. Скорее уложить на стол. Все аппараты включить, полная готовность.

– Сейчас, моя хорошая... слышишь меня?

Губы шевельнулись. Да.

– Больно тебе? Сейчас, родная, сейчас все будет хорошо.

Зена-тор... на голень, трудно найти живое место на теле. Атен – максимальную дозу. Противошоковый набор. Теперь мониторинг. Керк аккуратно, не надавливая на кожу, приклеил пару датчиков. Взглянул на монитор, быстро добавил несколько компонентов во вливаемую смесь. Посмотрел на лицо лонгинки.

– Сейчас, родная... сейчас все пройдет. Лучше стало?

– Да, – прошептала она, – я спать хочу. Можно?

– Да, конечно, спи, маленькая. Спи.

Глаза закрылись. Только боль утихла – и сразу заснула. Как давно уже она терпит? Сколько она не спала?

Ильгет открыла глаза. Боли не было. Совсем.

Рядом с ней сидел Арнис. Она его помнила. И еще врач, его лицо она видела последним. И еще – Иволга. Теперь Ильгет вспомнила – Иволга. Подруга. И еще двое незнакомых, совершенно незнакомых. И все они смотрели на нее.

– Иль, – дрогнувший чей-то голос.

– Арнис, – прошептала она. Голосовые связки давно сорваны.

– Не болит?

– Нет, – Ильгет подумала, почему они все так смотрят на нее. И сообразила,– Арнис, я умру?

– Нет, нет, – пальцы Арниса коснулись ее руки, – ты будешь жить. Мы летим на Квирин, ты слышишь? Мы вытащим тебя. Ты будешь жить.

– Все, – говорит Керк на линкосе, Ильгет не понимает его, – посмотрели? Она жива и в своем уме. Теперь выметайтесь отсюда. И ты, Арнис, выметайся, пожалуйста. Ложись спать, я не собираюсь еще и тебя лечить, мне некогда. Останется Иволга, будет мне ассистировать.

Все куда-то исчезают. Остаются только Керк и Иволга. Они не смотрят на Ильгет, переговариваются на своем языке, непонятно, что-то там делают. С ее руками.

... Иволга наклеивает что-то на лицо Ильгет. Очень осторожно. Но Ильгет не чувствует боли. Глаза Иволги полны жалости и любви.

– Иль, не больно? Хорошо? Может, ты пить хочешь?

– Да.

У ее губ оказывается носик поилки. Как хорошо. Ильгет медленно пьет. Очень приятная жидкость, кисловатая.

– Поспи, Иль. Тебе лучше поспать.

Когда корабль опустился на Квирин, Ильгет впала в бессознательное состояние. Надолго. Было очень похоже на кому.

Все же довезли живой, думал Арнис. Горечь и тоска сдавливали его душу. Не уберег, не защитил. И сомнительно, что она выживет, так сказал Керк. Врачи не боги, чудес творить не умеют. Но хотя бы довезли до Квирина живой.

– Я с тобой пойду, – тихо сказала Иволга сзади.

– Тебе домой... у тебя же дети.

– Подождут. Я им объясню. Ненадолго хотя бы.

В больнице уже ждали. Позвонили из космопорта. Миран, опытный космический врач, назначенный для Ильгет, встретил их в коридоре. Керк, Арнис, Иволга, Ильгет на гравиносилках, укутанная в теплое невесомое одеяло.

– Идемте в палату, – он подтолкнул гравиносилки. На ходу попросил:

– Объясните, что с ней произошло.

– С ней много чего произошло, – буркнул Керк. Гравиносилки внесли в палату. Миран переложил раненую на кровать-стол. Стал быстро осматривать.

– Как долго все это было? – спросил он.

– Раны все эти... в последние дни, – пробормотал Арнис, – ее почти месяц ломали болеизлучателем, а потом... не знаю, дней семь наверняка, они стали ее бить.

– Ясно... так, это что?

– Мне пришлось ампутировать фаланги, – объяснил Керк, – раздавленные раны. Интоксикация.

Миран водил над искалеченным телом Ильгет раструбом сканера. На стенном мониторе, понятные только для посвященных, мелькали контуры и переливы внутренних органов.

– Много переломов. Что с биохимией?

– Я сбросил тебе сегодняшние результаты, – сказал Керк, – но возьми еще раз, у нее все быстро меняется.

Миран просмотрел состав крови, нахмурился.

– Доктор, надежда есть? – спросил Арнис, – она будет жить? Просто жить?

Миран коротко взглянул на него.

– Будем готовить к операции, – сказал он, – через шесть часов.

Ильгет выжила. И теперь, после операции, уже стало ясно, что жить она будет. И может быть, сказал Миран, даже выздоровеет. Хотя об этом рано говорить. Надо ждать, пока вырастут клонированные почки из собственных клеток Ильгет, это главное, остальные органы удастся восстановить и так. Еще пальцы. Предстоит еще две или три операции. Но на мозге уже все сделано, и это главное.

Ильгет открыла глаза. Увидела Арниса – она уже привыкла к этому. Увидела ясный дневной свет. Солнце пробивалось сквозь матовое рассеивающее стекло, ложилось квадратами на пол, на одеяло, захватывая кусочек лица Ильгет.

Она улыбнулась.

– Арнис...

– Иль, – он наклонился к ней, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.