Читаем Дороги. Часть первая полностью

Но теперь этих сомнений не было. Ильгет не знала, что там. Но и страха не было, нисколько. Так, абстрактные размышления. Ильгет понимала, что когда придет момент, она очень даже испугается, она вовсе не смелая по натуре. Но сейчас пока она не боялась. Может быть, даже наоборот хотела приблизить этот момент, сократить ожидание.

Да и чего ждать? Будет взрыв... выстрел... мгновенная ошеломляющая боль – и ничто? Ильгет толком не представляла, что будет.

Несколько раз она выполняла поручения Арниса, неизменно добавлявшего в конце письма: храни тебя Господь! До победы. Ходила по каким-то адресам, передавала вещи... что все это значило – неизвестно, да Ильгет и не стремилась узнать. Зачем-то все это, видимо, было нужно.

Близился Новый Год.

В последнем письме был указан очередной тайник – в автобусном депо. Якобы по рассеянности заснуть и доехать до последней остановки. Там разыграть сцену: простите, куда я попала? И уже на выходе из депо, под урной, якобы поскользнувшись и упав, достать рулончик с запиской.

Ильгет прокляла все на свете, особенно пока добиралась из депо домой. Автобусы шли переполненные, мороз, давка, на остановках стоять почти невозможно. Ильгет приплясывала от дикого холода. А карман грел маленький желтый пенал.

Ильгет раскрыла записку уже дома.

Арнис благодарил за последнее выполненное поручение. И давал новое – получить от такого-то человека взрывное устройство. Установить под конвейером, желательно, ближе к началу. Сигнал на взрыв будет дан, когда придет время...

«Это самое опасное из всего, что тебе приходилось делать, – писал Арнис, – я буду молиться за тебя».

Все. Сердце застучало, словно часы последнего отсчета. Скоро начнется. Скоро...

На следующий день Ильгет установила мину, получив ее с утра на остановке от незнакомого парня. Действительно, совершенно незаметное устройство. И пронести его оказалось легко. И прилепить снизу на магнит – ничего сложного. Темная, в цвет конвейера шайба, к тому же очень похожие шайбы и так были наляпаны снизу – там и сям, неизвестно, какую функцию они выполняли. Отличить мину от других деталей конвейера было невозможно. К тому же если еще и не знать, что она там установлена. Никакая профилактика и ремонт были не страшны – кто будет проверять эти штуки на наружной оболочке...

Ильгет кожей ощущала эту мину, быстро работая на ползущей ленте – закладывая в черные слизистые зевы беловатые зародыши, придерживая их щипцами. Интересные все-таки у сагонов технологии... такие суперразвитые, автоматизировать это до сих пор не смогли. Или не догадались. А может быть, рабский труд выгоднее. Или, например, для роста этих зародышей требуется человеческое тепло.

Ильгет переминалась с ноги на ногу и вдруг подпрыгнула – наступила нечаянно на кого-то. Обернулась.

Ее соседку звали Жеррис, высохшая, морщинистая, тертая жизнью баба, лет под сорок, старательно молодящаяся... Голос у Жеррис был резкий, пронзительный, напоминающий Ильгет свекровь. По каким-то намекам было ясно, что сидит она за убийство, и не за одно.

Женщина была явно рада развлечению.

– Простите, – пролепетала Ильгет машинально.

– Ты че,..., не видишь, куда ноги свои ставишь?

– Извини, – сказала Ильгет погромче, – не заметила.

Ей и в самом деле было стыдно.

– – Еще она будет извиняться! Че целку с себя корчишь? – Жеррис разразилась потоком нецензурных слов, ее, видимо, понесло. Ильгет отвернулась и стремительно нагнала темп, а то пара «матриц» (так назывались эти черные карманы) уже уехала без начинки.

– Ты смотри на меня, тварь, когда с тобой разговаривают! – Жеррис схватила ее за плечо и развернула.

– Ну-ка без рук, – угрюмо сказала Ильгет, – сейчас охрану позову.

– О! Смотрите-ка на нее! А может, ты стукачка, а? Девки, стукачка!

Женщины загалдели. Ильгет с ненавистью посмотрела на Жеррис. Вот сказать бы ей... да воспитание не позволяет. Сейчас Ильгет остро жалела о своем воспитании, даже выругаться как следует, и то не умеешь...

Да уж. Солдат Вселенной в мировой войне добра и зла.

Ничего они мне не сделают, успокаивала себя Ильгет, равномерно работая. В первые дни поясница просто отваливалась, а сейчас уже привыкла. Ничего... буду держаться поближе к охране. Ну пустят слух, что я стукачка – так это их дела, меня это не касается. Мне с ними в одной камере не спать, слава Богу.

А через месяц штуковина там, под конвейером, рванет...

Ильгет даже остановилась на пару секунд. Работа в цеху в три смены, без перерывов. На обед и ужин водят партиями, в это время конвейер медленнее начинает ползти. Значит, когда эта штука рванет, люди, стоящие рядом, погибнут. А скорее всего, погибнут все, кто будет в цеху – заряд, наверное, немаленький.

Ильгет какими-то новыми глазами посмотрела на Жеррис. Нет, Жеррис, наверное, останется в живых, раз она в той же смене. Хотя неизвестно, может, в этот день Ильгет просто не выйдет на работу. А все эти заключенные, значит, должны взорваться.

Ильгет вдруг стало холодно – в парилке, при семидесяти градусах.

Вся злость на Жеррис прошла.