Читаем Дороги. Часть первая полностью

Ильгет ушла в спальню. Прочитала молитву. Разделась, легла. Пита так и не шел. Уже тянуло в сон. Ильгет взяла демонстратор, нашла «Камень и розу». На днях начала этот роман читать. Едва она углубилась в чтение, рядом плюхнулся Пита.

– Спокойной ночи, – с едва уловимой горечью произнес он и отвернулся.

Ильгет отложила демонстратор. Может быть, Пита ждет, что она начнет сама требовать секса?

Ей не хотелось. Ну никак...

Ильгет неуверенно положила ладонь на плечо мужа. Погладила. Повернулась к нему и прижалась. Пита никак не реагировал.

Он обиделся на что-то?

– Пита, ты на что-нибудь обиделся?

– Нет, – глухо ответил муж.

– Правда? Ты как-то странно себя ведешь.

Пита повернулся на спину.

– Да нет, – сказал он, – все нормально. То, что я сижу один до полуночи, это совершенно нормально.

– Но Пита, – озадаченно произнесла Ильгет, – ведь мы же договорились, что я сегодня иду в церковь. Ты же не хотел, чтобы я завтра шла. Вот я и сходила сегодня.

– Да нет, все нормально, я же говорю, – повторил Пита, – все правильно. Просто мы чужие люди.

– Почему?! Потому что я сходила в церковь на праздник? Мы сразу чужие люди?

– Потому что сходить в церковь для тебя важнее, чем побыть со мной.

Ильгет помолчала. Потом сказала тихо.

– Пита, но я не могу не ходить туда.

– Ну и ходи, – отозвался с горечью Пита. Он отвернулся и сжался в комок. Ильгет попыталась погладить его, прижаться, но муж никак не реагировал.

Может быть, в другое время Ильгет заплакала бы. Но сейчас ей не хотелось плакать. Несмотря ни на что, душа все еще была полна пасхальной радости. Все было нормально. Все правильно. Спасибо, Господи, подумала Ильгет. Да, жаль Питу, но как ему помочь? Ильгет не виновата. Он пытается доказать ей, что она виновата, но ведь это совсем не так.

Постепенно она заснула, а Пита так и лежал без сна половину ночи. Наконец, не выдержав, около трех он разбудил жену и совершил свое обычное дело, только она была сонной и от этого еще более безучастной, чем всегда.

Ильгет нравилось заниматься с Мирой. Она мало общалась теперь с друзьями, и эти занятия казались возвращением старых – что уж греха таить – более счастливых времен. Мира, правда, занималась с ней куда более безжалостно, чем Арнис (вот когда выяснилось, насколько он, оказывается, берег и жалел Ильгет), и удары ее были в полную силу (синяки стали для Ильгет делом привычным), и кроссы она заставляла бегать, не обращая никакого внимания на тяжелое дыхание за спиной. Но и результаты стали проявляться быстрее.

На Квирин возвращалось лето. Настоящего лета Ильгет не видела уже давно (военное, на Ярне – не в счет), и очень радовалась каждому светлому деньку, солнышку, купанию в море (быстрому, чуть ли не украдкой, чтобы поскорее вернуться домой, к мужу). Особенно ей нравилось идти с Мирой после тренировки (все мышцы – как ватные, ноги с трудом отрываются от земли, в голове – парящая легкость), они шли пешком от Грендира до моря, купались (это, говорят, полезно для мышц), потом уже на флаерную стоянку. Собака Миры, Рэда, молча сопровождала их.

– Ты знаешь, – сказала Мира, – Арнис через неделю улетает в патруль!

Сердце екнуло и замерло. Ильгет посмотрела на подругу.

– Серьезно? Нет, он говорил что-то, но я не думала, что уже сейчас...

– Вы с ним совсем не разговариваете? – спросила Мира.

– Совсем, – коротко ответила Ильгет. Черные глаза Миры блеснули, но сказать что-нибудь она не решилась.

– Тяжело же, – Ильгет думала о другом, – ведь ему отдохнуть тоже надо... недавно только с акции, и снова в космос.

– Это его призвание, – заметила Мира, – с этим ничего не поделаешь, Иль, это такой человек. Ну а что, семьи у него нет. Меня-то вот в космосе со страшной силой тянет к Лукасу, к детям... я поэтому и отказалась от долгих экспедиций, занимаюсь вот испытаниями в ближнем космосе да в воздухе. Ну не знаю, может, слетаю еще как-нибудь, но сейчас пока Лэйн еще такая маленькая... А может быть... – Мира замолчала.

Ильгет испытывала почти физическое наслаждение, глядя на раскинувшийся вокруг поздневесенний пейзаж – цветущие рододендроны, от темно-алого, до белого, всех оттенков сиреневого и розового, нежно-салатовая, темно-зеленая листва, трава, и там, вдали, синяя полоска моря... И запах, неуловимо нежный, восхитительный запах весенних цветов. Дышать этим воздухом – не надышаться.

– Что – может быть? – спросила она.

– Что? – Мира будто очнулась.

– Ты сказала – может быть...

– А, да. Может быть, Арнису просто и не хочется оставаться... ну, плохо ему здесь.

Ильгет поняла, что Мира хочет сказать этим, и мудро решила не продолжать тему.

Она вспомнила о другом. Вчера Пита снова дулся на нее. Высказывал претензии. И тут он был, наверное, прав – она холодная. Он так красочно живописал, как ему с ней плохо... наверное, действительно плохо. Как бесчувственная лягушка, как бревно. Ильгет казалось, что она старается не быть такой. Но ведь сложно изображать страсть, которой нет.

– Мира... можно я... немного скользкая тема, но мне больше не с кем посоветоваться... как у тебя насчет секса с мужем?

Мира задумчиво посмотрела на подругу.