Читаем Дорога к тебе полностью

— Задний план хотя и гармонирует со всем остальным, но все же чуть-чуть выделяется, и из-за этого рысята производят более сильное впечатление.

— Вы говорили об этом Рэйчел?

— Много раз.

— И что она отвечает?

— Только то, что это было написано много лет назад. Так что там с картинами? Сколько их вы нашли в ее студии?

«Одиннадцать», — подумал Джек, все еще глядя на картину, которую они с Рэйчел писали вместе. Она не сказала Бену о его участии. Может, это и нечестно, но весьма любопытно. Картина не продается? Это хорошо.

— Так можно все же попытаться провести выставку? — настойчиво спросил Бен.

— Я думаю… ну, пожалуй, я думаю, что да, — сказал Джек, потому что попытаться действительно стоило. Это как раз не вопрос. Вопрос в другом — как будет реагировать Рэйчел, если Джек вновь возьмется за кисть и станет ее соавтором.

Теперь Джек чувствовал себя увереннее. Он не мог понять почему, ведь состояние Рэйчел оставалось прежним, и объяснял это тем, что стал больше отдыхать. По вечерам в Большом Суре ему не требовалось никуда идти, поэтому он рано ложился и много спал.

Это удивляло Джека. По идее он должен был бы лежать без сна, тревожась о Рэйчел и девочках и размышляя о том, что будет, если Рэйчел не выздоровеет. Он должен был бы лишиться сна из-за состояния дел на работе, наконец, должен был бы не смыкать глаз, рассуждая о том, как быть с Джилл. И Джек действительно думал обо всем этом — но только днем. Ночью на кровати Рэйчел он крепко спал — как всегда, когда был рядом с ней, пусть даже ее запах пробуждал в нем дьявола.

Сейчас он как раз размышлял об этом за рулем автомашины, направляясь с девочками на юг. Ночью Рэйчел всегда старалась к нему прижаться, ее притягивало к нему, словно его тело было магнитом, так что по ночам Джек всегда чувствовал себя сильным и могучим.

В общем, крепкий сон вполне мог быть причиной его нынешнего настроения.

А может, дело было в работах Рэйчел. Джек не переставал думать о галерее, о любимой картине Бена, о тех холстах, которые лежат в студии Рэйчел, ожидая, когда их закончат. Думал он и о том, как будет здорово снова заняться живописью.

Это стало бы для него чем-то совершенно новым и удивительным, волнующим и восхитительным. Жизнь приобрела бы новый смысл, хотя до сих пор ее и нельзя вроде было бы назвать бессмысленной. Тем не менее это было так.

Они еще только подходили к двери, когда зазвонил телефон. Саманта сразу побежала к аппарату. Пройдя на кухню, Джек с беспокойством ожидал новостей. Если что-то случилось в больнице — хорошее или плохое, — ему придется сейчас же возвращаться в Монтерей.

— Это Дэвид, — разочарованно сказала Саманта, передавая ему трубку.

Джек тоже почувствовал разочарование. Дэвид всю неделю посылал ему по факсу сообщения. Он хотел, чтобы работа двигалась, но мысли Джека витали где-то совсем в другом месте.

— Как дела, Дэвид?

— Джек? Джек, это действительно ты?

Джек выглянул в окно. Вечернее солнце освещало верхушки мамонтовых деревьев, его все еще яркие лучи пробивались сквозь густую хвою, таинственно озаряя чешуйчатые стволы. В этом зрелище было нечто успокаивающее.

— Сегодня выдался чересчур долгий день, дружище, — на удивление спокойным тоном сказал Джек.

— Значит, без изменений?

— Без изменений. Что у нас происходит?

— Мне только что позвонили — Флинн уходит.

— И куда же?

— К «Уокеру, Дженсону и Маккри».

К «Уокеру, Дженсону и Маккри», то есть к конкурентам. Значит, Майкл Флинн сбежал. Это уже третий за последние полтора месяца. По крайней мере он не уведет за собой клиентов. Он по натуре ведомый, а не лидер.

— Ты надолго? — озабоченно спросила Саманта.

Подняв руку с просьбой помолчать, Джек сказал, обращаясь к Дэвиду:

— Ладно, с этим мы как-нибудь проживем. В чем-то Майкл даже прав. «УДМ» больше связан с местными делами, а у Майкла маленькие дети, и он не хочет разъезжать.

— С этим я согласен, но вот как быть с тобой? Ведь тогда тебе вместо него надо лететь в Буффало.

Все-таки привычка — вторая натура. Долю секунды Джек, глядя в ежедневник, обдумывал, что бы отложить или вообще отменить ради того, чтобы на несколько дней попасть в Нью-Йорк, но потом вспомнил, что ради Рэйчел он и так отложил и отменил все, что только можно.

Ей давно следовало бы очнуться — завтра будет уже неделя, как она в коме.

И все же эту проблему можно решить. Любую проблему всегда можно решить.

— Это может сделать Бринна Джонсон, — быстро оценив ситуацию в конторе, сказал Джек.

— Но она всего лишь чертежница! — неодобрительно хмыкнул Дэвид.

— Она опытнее других и знает Буффало. Кроме того, я думаю, она вообще прекрасный работник.

— Она беременна.

Джек этого не знал.

— Ты серьезно? Ничего страшного — пока что мы можем послать ее в командировку.

— А если она потом уйдет?

— Уйдет?

— Ты же знаешь, какие теперь женщины. Может случиться вот что — а я тебя уверяю, что такие вещи происходят сплошь и рядом, — она скажет, что берет обычный отпуск по беременности и родам, а потом не вернется на работу. Зачем такую женщину назначать руководителем проекта?