Читаем Дорога полностью

Рядом спала Люба, и Родислав испытал давно забытое желание обнять ее и прижать к себе, как он делал это много лет назад. Искушение было велико, его даже в жар бросило, он уже потянулся было к жене, но остановился. Нельзя. У них договор, будь он трижды проклят. Любе будет неприятно, если он предпримет попытку близости после того, как семь лет спал с другой женщиной, буквально теряя человеческий облик от ненасытного желания. Сейчас, после всего случившегося, предложить жене возобновить интимные отношения было бы равносильно надругательству над всем тем хорошим, добрым и теплым, что связывало их уже больше двадцати лет. Во всяком случае, так это виделось Родиславу. С этими мыслями он и уснул.

* * *

После ухода Родислава Лиза несколько дней билась в рыданиях, а потом внезапно обнаружила, что ей стало легче. Легче и проще. Не нужно готовить для взрослого мужчины, не нужно ежедневно стирать его сорочки, носки и белье, не нужно гладить эти самые сорочки и отпаривать брюки, можно не убирать и не поддерживать чистоту в квартире и при этом не слышать постоянных намеков на то, что она – плохая хозяйка, и не чувствовать, что ее сравнивают с той, другой. С Любой. Даша в детском саду на пятидневке, и можно покормить Дениса готовой детской смесью, себе сварить пару сосисок или сделать бутерброд и не забивать голову всякой ерундой.

Она больше не хотела замуж за Родислава, свобода почти пьянила ее, но именно почти, потому что были дети. Дети, которых Лиза родила с одной-единственной целью – привязать Родислава к себе – и которые ей самой были совсем не нужны. Как было бы хорошо без них! Но они уже были, и с ними надо было что-то делать, как-то их растить. «Дура! – твердила она сама себе. – Какая же я дура! Идиотка! Зачем я их рожала? Почему я так хотела замуж? Что хорошего в этом замужестве? Одни хлопоты, заботы и неудобства, и больше ничего. Нет, наверное, семейная жизнь – это неплохо, если есть большая удобная квартира, если у мужа хорошая зарплата и рядом много бабушек и тетушек, которые будут помогать с детьми. Тогда и рожать можно. А так… Зачем мне Родислав? Для чего я потратила столько лет на то, чтобы женить его на себе? Все равно его мама уехала в другой город, моя мама тоже не может мне помогать, и с квартирой он ничего не смог бы решить, так и толклись бы вчетвером в двух крошечных комнатушках, из которых одна проходная, а другая – запроходная. Господи, о чем я только думала? И что теперь со мной будет? Одна, с двумя детьми – я никому не буду нужна. Мне уже никогда не устроить свою жизнь, так и останусь матерью-одиночкой с маленькой зарплатой и двумя жалкими детскими пособиями. Где была моя голова? О чем я думала? Дура!!!»

Лиза начала сперва попивать, потом пить, приглашала в гости подруг и просто знакомых, затем, после того, как ей надоело выслушивать от них советы бросить увлечение алкоголем, стала приводить собутыльников, как женщин, так и мужчин. Она могла пить несколько дней, потом брать себя в руки и исступленно заниматься детьми, потом все повторялось сначала. Привлекательная внешность быстро блекла, роскошные черные кудри выглядели непромытой паклей, темные яркие глаза делались красными и опухшими, нежное лицо покрывалось пятнами и словно бы усыхало, отчего нос казался длиннее и острее и напоминал клюв недоброй хищной птицы. Даже стройная и легкая фигурка, на которой после двух беременностей не осталось ни грамма лишнего жира, становилась с каждым месяцем все более неаппетитной и какой-то нескладной. Лиза дурнела на глазах.

Но она этого не замечала и никак не могла примириться с тем, что Родислав больше не хочет ее. Она не могла понять, как это так: только что они спали вместе, и он горел желанием, и все было отлично, а теперь в одночасье все прекратилось, он просто приносит деньги и даже не смотрит на нее. Лиза уже не помнила, как редко бывала между ними близость в тот месяц, что они прожили вместе, потому что Родислав все время беспокоился о Николаше, не спал до середины ночи, а потом, обессиленный, проваливался в сон. Она помнила только то чудесное время, когда он весь пылал и начинал раздеваться, едва переступив порог. Ее бесило равнодушие бывшего любовника, она каждый раз пыталась его спровоцировать, то лукавой игривостью, если была трезва, то неприкрытой похотливостью, если его визит приходился на период загула. И когда ничего не получалось, она впадала в ярость и начинала осыпать Родислава оскорблениями и обвинениями, как вполне заслуженными, так и совершенно абсурдными.