Читаем Дориан Дарроу. Заговор кукол полностью

– А вы считаете, что женщина по природе своей не в состоянии сравняться с мужчиной? – Минди сделала шаг, подняв веер, словно шпагу. – Что умственная деятельность для женщины крайне вредна? Что она способна вызвать Uterus pendulans[3]? Как там было у Платона? У женщин та их часть, что именуется маткой, есть не что иное, как поселившийся внутри них зверь, исполненный детородного вожделения, когда зверь этот в поре, а ему долго нет случая зачать, он приходит в бешенство, блуждает по всему телу, стесняет дыхательные пути и не даёт женщине вздохнуть, доводя её до последней крайности и до всевозможных недугов[4]…

Дориан Дарроу, магистр и механик, вспыхнул румянцем. До этого дня Минди не доводилось видеть краснеющих вампиров. Что ж, зрелище было преудивительным.

– В-вы не правы, – чуть заикаясь произнес он. – П-платон не прав. О, прощенных ангелов ради, да откуда вы взялись на мою голову?

– Из Бастона, – с гордостью ответила Минди и на всякий случай уточнила. – Америка.

Когда он сказал, что согласен, – Минди ушам своим не поверила. Если это не чудо, то нечто, весьма чудо напоминающее.

– Спасибо тебе, Господи, – совершенно искренне сказала она, когда Дориан вышел. Он, конечно, вежливо спросил ее разрешения, перед тем как удалиться, но можно подумать, если бы Минди сказала «нет», он бы остался.

Впрочем, дело было в ином.

Совершенно в ином!

Минди вздохнула и, пользуясь случаем, осмотрелась.

Пыльновато. Грязновато. И пахнет как-то не очень. Конечно, на рудниках или там в порту воняет сильнее, не говоря уже о той рыболовецкой шхуне, которую папенька купить собирался и ездил смотреть, а Минди с ним…

Со стены на Минди подозрительно поглядывал бородатый мужчина в старинном наряде, чье лицо показалось знакомым. Некоторое время Минди честно пыталась вспомнить имя. Не вышло. Зато под портретом обнаружился прелюбопытнейший альбом с чертежами. И парочка книг, кажется, на итальянском. Или это латынь? Или немецкий? Хотя нет, немецкий Минди немножко знала – у папеньки одно время в камергерах ходил беглый австриец. Смешной.

Книги Минди, полистав, отложила – ничего интересного. То ли дело стеллажик со всякой всячиной. Или вон та стойка с разными скляночками. Скляночки тоже быстро надоели.

А Дориан – интересно, прилично будет называть его по имени? Наверняка нет. Ну и ладно, ну и пускай, про себя-то можно – Дориан возвращаться не спешил.