— А вот теперь мы действительно оказываемся на опасной территории. Знаете, мы не можем раскапывать могилы направо и налево…

— Я не стал бы просить об этом, если бы не был уверен, что это важно, — сказал Данбар.

Фробишер медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— В любом случае, дело вполне может подождать до утра. Я передам ваш запрос мистеру Макмиллану, когда он придет. Сомневаюсь, что он сильно обрадуется, услышав вашу просьбу, но, возможно, вдвоем мы придумаем, как провернуть это дело без шума и пыли. Нет ничего более привлекательного для газетчиков, чем эксгумация трупа.

Данбар собирался уже повесить трубку, когда Фробишер вдруг сказал:

— Погодите, тут пришел результат лабораторного исследования радиоактивной пыли, которую вы прислали. Вам сейчас его прочитать?

— Разумеется!

— Лаборатория утверждает, что источником является промышленный изотоп, используемый для тестирования радиационных контейнеров.

— Промышленный? — изумился Данбар. — Не медицинский?

— Отнюдь нет. Круг подозреваемых состоит из четырех компаний, которые применяют такие вещества, не считая, конечно, компании «Амершэм», которая его производит.

— Какая-нибудь из них находится в Глазго?

— Боюсь, что нет. Они вообще находятся не в Шотландии. Ближайшая к вам — это «Бакстерс», расположенная в Тайнсайде.[7]

— Вот черт! — пробормотал Данбар.

ОДИННАДЦАТЬ

— Тебя явно что-то беспокоит, — сказала Кейт, наблюдая, как Сэнди ковыряется в своей тарелке. Он в третий раз переворачивал один и тот же кусок жареного картофеля.

— Ну-у-у… — протянул он.

— Расскажи мне, — потребовала Кейт.

— Видишь ли, Аманде вчера было очень плохо. Я был просто в шоке. Я был уверен, что ей станет лучше, а не хуже! Увидеть ее такой…

— Но сегодня ей гораздо лучше! — прервала его Кейт. — И медсестра сказала, что завтра ей будет еще лучше. Вот увидишь! Врачи очень довольны ее реакцией на диализ. Вчера ей было плохо из-за анализов, которые ей делали накануне.

— Но в этих анализах не было необходимости, вот в чем фишка. Аманде уже давно определили иммунологический профиль, он должен быть записан в карточке. Зачем заставлять ее снова испытывать такие страдания?

Кейт покачала головой, словно Сэнди сказал глупость.

— Конечно, ты знаешь об этих вещах гораздо больше, чем я, — протянула она. — Но медсестра сказала, что этот, как его, профиль… В общем, это стандартная процедура.

— Иммунологический профиль. Да, я знаю, но все это уже было сделано раньше. Анализ на группу крови, гистология — все это делается для того, чтобы потом занести в банк данных донорских органов. Зачем снова проводить пункцию костного мозга и причинять нашей девочке такую боль?

Кейт пожала плечами.

— Знаешь, я считаю, что врачи лучше знают, — твердо сказала она.

— Хорошо бы, как бы так, — кисло ответил Сэнди.

— Ну, и кто из нас циник? — улыбнулась Кейт.

— Ладно, — вздохнул Сэнди, немного успокаиваясь, — может быть, мои тревоги и правда безосновательны, но не забывай — я давно работаю в больницах. И знаю, что их нельзя назвать непогрешимыми. Всякое бывает — и путаницы, и ошибки, назначаются ненужные анализы, случаются передозировки. В некотором смысле больницы — это вообще самые опасные места на земле. Скопища инфекции, выдающие себя за оплот гигиены и стерильности.

Кейт уже не раз все это слышала.

— Послушай, если тебя так расстроили эти анализы, почему бы тебе не встретиться с кем-нибудь из врачей и не спросить его об этом прямо? Уверена, он с радостью объяснит тебе, в чем дело.

— Потому что я не хочу кого-то беспокоить. Больница согласилась бесплатно лечить нашу дочь, и это для нее лучшая возможность… если вообще не единственная. Я не хочу показаться неблагодарным.

— И все равно, я думаю, ничего криминального в твоем интересе нет, если ты спросишь вежливо. В конце концов, ты в некотором смысле их коллега.

— А вот это медики ненавидят больше всего на свете, — мрачно сказал Сэнди. — Они предпочитают держать своих пациентов и их родственников в неведении и рассчитывают, что ты без возражений примешь все, что они сподобятся тебе сказать.

— Ну, если ты не хочешь спрашивать врачей «Медик Экосс», спроси тогда Клайва Тернера. Может быть, он знает, зачем Аманде снова делали эти анализы? Он всегда хорошо к нам относился, и ты же будешь спрашивать не о его действиях.

Сэнди просиял.

— Вот это хорошая идея! Именно так я и сделаю. — Он взглянул на часы. — Пожалуй, я позвоню ему прямо сейчас.

— Доктор Тернер, слушаю вас.

— Клайв, здравствуйте, это Сэнди Чепмен.

— О, привет! Я только сегодня утром вас вспоминал. Как Аманда?

— Именно поэтому я и звоню. Когда мы приходили к ней вчера, ей было очень плохо, и медсестра сообщила, что в этот день Аманде отменили диализ, потому что делали какие-то анализы, в том числе пункцию костного мозга.

— Пункцию костного мозга?