Читаем Дон-Жуан полностью

Дон-Жуан

Борис Константинович Зайцев , Джордж Гордон Байрон , Михаил Иосифович Веллер

Сметает время даже именаВеликих дел; могилу ждет могила.Весну сменяет новая весна,Века бледнеют, все теряет силы,Бесчисленных надгробий именаСтановятся безжизненно-унылыС теченьем лет, и так же, как живых,Пучина смерти поглощает их,

103

Нередко я вечернею пороюСмотрю на холм с надломленной колоннойИ вспоминаю юношу-героя:Как умер он, прекрасно вдохновленныйСвоею славой. Как он жил борьбоюРавенны, благородно-возмущенной!О, юный де Фуа![236][237] И он — и онНа скорое забвенье обречен!

104

Обычно все могилу посещают,Где Данта прах покоится смиренно;Ее священным нимбом окружаетПочтенье обитателей Равенны,Но будет время: память обветшает,И том терцин, для нас еще священный,Утонет в Лете, где погребеныПевцы для нас безгласной старины.

105

Все памятники кровью освящаются,Но скоро человеческая грязьК ним пристает — и чернь уж их чуждается,Над собственною мерзостью глумясь!Ищейки за трофеями гоняютсяВ болоте крови. Славы напиласьЗемля на славу, и ее трофеиВидений ада Дантова страшнее!

106

Но барды есть! Конечно, слава — дым,Хоть люди любят запах фимиама:Неукротимым склонностям такимПоют хвалы и воздвигают храмы.Воюют волны с берегом крутымИ в пену превращаются упрямо:Так наши мысли, страсти и грехи,Сгорев, преображаются в стихи,

107

Но если вы немало испыталиСомнений, приключений и страстей,Тревоги и превратности позналиИ разгадали с горечью людей,И если вы способны все печалиИзобразить в стихах, как чародей, —То все же не касайтесь этой темы;Пускай уж мир лишается поэмы!

108

О вы, чулки небесной синевы[238],Пред кем дрожит несмелый литератор,Поэма погибает, если выНе огласите ваше «imprimatur»![239]В обертку превратит ее, увы,Парнасской славы бойкий арендатор!Ах, буду ль я обласкан невзначайИ приглашен на ваш кастальский чай[240]?

109

А разве «львом» я быть не в силах боле?Домашним бардом, баловнем балов?Как Йорика скворец[241], томясь в неволе,Вздыхаю я, что жребий мой суров;Как Вордсворт, я взропщу о грустной долеМоих никем не читанных стихов;Воскликну я: «Лишились вкуса все вы!»Что слава? Лотерея старой девы!

110

Глубокой, темной, дивной синевойНас небеса ласкают благосклонно —Как синие чулки, чей ум живойБлистает в центре каждого салона!Клянусь моей беспечной головой,Подвязки я видал того же тона[242]На левых икрах знатных англичан;Подвязки эти — власти талисман!