— Не забудьте, братец Санчо, — сказал каноник, — что каждый сеньор обязан сам чинить суд в своих владениях, а для этого нужно обладать и знаниями и рассудительностью, а главное — стремлением к справедливости, — без этого все ваше управление пойдет и вкривь и вкось.

— В этой философии я ничего не смыслю, — ответил Санчо, — а знаю только, что, будь у меня графство, я сумел бы с ним управиться. Ведь у меня столько же души, сколько у всякого, а тела даже больше, чем у многих. Так я и буду управлять своими владениями не хуже всякого короля; а управляя, буду делать все, что мне вздумается; делая все, что мне вздумается, буду жить в свое удовольствие; а живя в свое удовольствие, буду всем доволен, а кто всем доволен, тому нечего желать; а раз нечего желать, так и дело с концом.

Тут Дон Кихот вмешался в разговор и сказал:

— Будущее покажет, сможет ли Санчо управиться с графством. Я же руководствуюсь примером великого Амадиса Галльского, который возвел своего оруженосца в графы Сухопутного острова. Поэтому я без всяких угрызений совести могу возвести в графское достоинство Санчо Пансу — одного из лучших оруженосцев, когда-либо служивших странствующим рыцарям.

Каноник не знал, чему более удивляться: сумасшествию ли рыцаря, помешавшегося на нелепых выдумках, или простодушию слуги, верившего всему тому, что говорил его господин.

Пока они так разговаривали, слуги каноника разостлали ковер, разложили провизию, и все общество расположилось на обед.

Глава 30, в которой рассказывается о встрече с пастухом, о приключении с церковной процессией и о возвращении Дон Кихота домой

В то время как вся компания мирно закусывала, расположившись на лужайке, откуда-то из-за ближайших кустов донесся до них звон бубенчиков, и в ту же минуту из густых зарослей выскочила пестрая козочка; за ней с криком бежал пастух и тщетно пытался вернуть ее обратно в стадо. Испуганная беглянка в смущении бросилась прямо к людям, словно искала у них защиты, и, подбежав, остановилась как вкопанная. Пастух настиг ее, взял за рога и сказал:

— Ах, Пятнашка, дикарка моя! Что это ты вздумала проказничать? Какие волки искусали тебя, доченька? Вернись, вернись, моя милая. Хоть загон тебе и не по нраву, все же ты будешь там в безопасности среди своих подруг. Оставь-ка свои капризы, чтобы их черт побрал.

Слова пастуха, который говорил со своей козочкой, словно она была разумным существом, развеселили всех присутствующих, и каноник сказал:

— Очень прошу вас, братец, не торопитесь отводить вашу козочку к стаду. Возьмите-ка этот кусок мяса да выпейте стаканчик, — гнев ваш остынет, а тем временем козочка отдохнет.

Говоря это, каноник протянул ему кусок холодного кролика. Пастух с благодарностью принял любезное приглашение, присел около каноника, закусил, выпил вина и, наконец, сказал:

— Мне бы не хотелось, чтобы ваши милости, глядя, как я разговаривал с этой козочкой, сочли меня за дурачка. В моих словах заключался скрытый смысл. Я хоть и крестьянин, но прекрасно знаю, как надо обращаться с людьми, а как с животными.

— Охотно тому верю, — ответил каноник, — так как по опыту знаю, что горы воспитывают ученых, а пастушеские хижины таят в себе философов.

— Во всяком случае, — сказал пастух, — в них часто живут люди, много испытавшие и знающие жизнь. Я сам не всегда был пастухом.

— Так расскажите нам свою историю, — обратился к нему священник. — Мы будем рады услышать ваш рассказ.

Тут все присутствующие присоединились к его просьбе.