Читаем Дон Кихот полностью

— Честное слово, не понимаю, как это могло случиться, ибо, на мой взгляд, нет в мире лучшего чтения. У меня есть два-три таких романа, и, право, я им обязан многими радостями. Да и не только я, но и многие другие. Во время жатвы у нас по праздникам собираются жнецы; среди них всегда найдется грамотей; он берется за книгу, а мы, человек тридцать, садимся вокруг и слушаем, развесив уши. О самом себе скажу только: когда в книге речь дойдет до яростных ударов, какие раздают направо и налево рыцари, мне до страсти хочется вмешаться в эту схватку, и я готов слушать день и ночь.

— Да и я тоже бываю очень довольна, — прибавила хозяйка. — Во время этих чтений во всем доме наступает покой и тишина. Вы так увлекаетесь этими романами, что даже забываете со мной ругаться.

— Истинная правда, — сказала Мариторнес. — Я тоже люблю послушать эти истории, особенно же про прекрасных сеньорит, — как они нежничают под каким-нибудь апельсинным деревом со своими верными рыцарями.

— Ну, а вы, сеньорита, что скажете? — спросил священник, обращаясь к хозяйской дочке.

— По правде сказать, сеньор, сама не знаю, — ответила она. — Я тоже охотно слушаю чтение романов, хотя мало что понимаю в них. Только мне больше всего нравятся не битвы, которыми восхищается отец, а печальные речи рыцарей, тоскующих по своим дамам. Право, я иногда даже плачу от жалости.

— Если бы эти рыцари плакали из-за вас, — сказала Доротея, — вы бы их сейчас же утешили, не правда ли, сеньорита?

— Уж не знаю, что бы я сделала, — отвечала девушка. — Знаю только одно, что некоторые из этих дам так жестоки, что рыцари называют их львицами, тигрицами и другими отвратительными именами. Господи Иисусе! Что же это за бессердечные, бессовестные женщины, если им трудно посмотреть на честного человека, а он из-за этого умирает или делается сумасшедшим! Не понимаю, к чему все это жеманство.

— Молчи, девочка, — прервала ее хозяйка. — Девице не годится ни знать, ни рассуждать о таких делах.

— Сеньор меня спросил, — ответила она, — не могла же я не ответить.

— Ну, довольно, — сказал священник, — лучше принесите мне, сеньор хозяин, все ваши книжки. Мне хочется на них взглянуть.

— С удовольствием, — отвечал хозяин. Он тотчас встал, пошел в свою комнату, принес старый сундучок, запертый на ключ, открыл его и вынул три огромные книги и несколько рукописей, очень четко написанных. Первая книга была «Дон Сиронхилио Фракийский», вторая — «Фелисмарте Гирканский», а третья — «История Великого капитана Гонсало Эрнандеса Кордовского» вместе с жизнеописанием Диэго Гарсия де Паредес. Прочитав два первых заглавия, священник повернулся к цирюльнику и сказал:

— Нам недостает только экономки нашего друга и его племянницы.

— Обойдемся и без них, — отвечал цирюльник, — я тоже сумею снести их на скотный двор или бросить в печку, которая, кстати, горит отлично.

— Что? — сказал хозяин. — Ваша милость собирается сжечь мои книги?

— Только эти две: дона Сиронхилио и Фелисмарте.

— Что же, неужто они еретические или флегматические? — спросил хозяин.

— Вы хотели сказать, дружок, схизматические, а не флегматические? — поправил его цирюльник.

— Ну да, — сказал хозяин, — только если вы уж непременно хотите что-нибудь сжечь, то возьмите лучше «Историю Великого капитана Диэго Гарсии»; что же касается остальных, то я скорей позволю сжечь самого себя, чем одну из них.

— Брат мой, — возразил священник, — обе эти книги лживы, полны нелепостей и бредней, а «История Великого капитана» — чистая правда; в ней рассказывается о деяниях Гонсало Эрнандеса Кордовского, который за свои великие и многочисленные подвиги заслужил во всем мире прозвание Великого капитана. А Диэго Гарсия де Паредес, родом из города Трухильо в Эстрамадуре, был замечательным воином. Он обладал такой силой, что одним пальцем останавливал мельничное колесо; однажды он один отстоял мост от целой армии. Он совершил так много подвигов, что, опиши его жизнь какой-нибудь искусный историк, слава его затмила бы славу Гектора, Ахилла и Роланда. Но, к сожалению, он сам описал свою жизнь и был слишком скромен в изложении своих деяний.