Магическим взором она могла видеть шедшую внутри него борьбу. Металлическая тварь посылала в его мозг равномерный поток команд, в то время как заклинательный зверь пытался сопротивляться им, посылая свои собственные команды прямо в спинной мозг. Получавшийся диссонанс создавал своего рода перетягивание каната, и ни одна сторона не могла одержать верх.

— Держись. Я попытаюсь тебе помочь, — сказала она ему, но его взгляд не показал никаких признаков осознания. Этот заклинательный разум был слишком простым. У неё не было времени добавить владение языком, когда она его создавала.

На время отложив это в сторону, она направила своё внимание на борьбу внутри подёргивавшегося тела Ленни. У неё было мало силы, поэтому она сделала единственное, что было ей доступно. Снова потянувшись своим ограниченным эйсаром, она приглушила область мозга, с которой соединялись металлические проводки. Это было неважным решением, и она это знала. Без этой части мозга заклинательный зверь будет неуклюжим и плохо скоординированным, но если всё сработает, то он хотя бы будет иметь единоличный контроль над этим телом.

Дёрганье прекратилось, и тело Ленни сделало медленный, намеренный вдох. Выражение облегчения в его взгляде стало достаточным для неё подтверждением. Сработало. Он сел, и одарил её кривой улыбкой, сопровождавшейся удовлетворённым хрюканьем:

— У-ухн!

Она кивнула, хотя сомневалась, что он понял даже этот жест. «И что мне теперь делать?».

Глава 9

Грэм и Чад ждали довольно долго, прежде чем выбраться из погреба. Они не могли быть уверенными, сколько прошло времени, но Грэм сказал бы, что прошло как минимум полчаса, возможно больше. Время определённо казалось вечностью, поскольку он был вынужден сидеть в тесном помещении, полном зловония.

Он тщательно слушал несколько минут, позволив ушам уверить его в том, что рядом никого не было, когда они открыли двери, и выбрались наружу. После чего пошли прочь. Пока что они оставили попытки пробраться за городские ворота — те наверняка были под наблюдением после инцидентов с их участием.

Грэм тщательно думал о случившемся именно так. Они «участвовали в инцидентах», а не «начали массовую бойню». Это было правдой, они не начинали бой, бой им навязали, но как только их вынудили, всё определённо стало резнёй. «Что случится, если они снова нас найдут? Буду ли я снова убивать обычных мужчин и женщин?». Он не мог думать о них как о противниках, или солдатах. Их поведение определённо было ненормальным, но они были обычными горожанами. «Что если дальше будут дети?».

— Не останавливайся, — подталкивал Чад. — Нам только и нужно, что мило и небрежно шагать. Если будем идти слишком быстро, привлечём внимание.

— Мы ничего не делали, чтобы привлечь внимание в прошлый раз, — сказал Грэм.

— Ну, пока мы не поймём, что за чертовщина тут творится, это — лучшее, что мы можем сделать, — проворчал лесник.

Острый слуг Грэма уловил впереди издаваемые группой людей звуки.

— Впереди большая группа, рядом со следующим перекрёстком, — предостерёг он.

— Тогда давай остановимся здесь, — сказал Чад, указывая на пекарню, которую они только что миновали.

— Внутри как минимум один человек, — нервно сказал Грэм.

— Лучше один, чем пятнадцать, — ответил Чад и, не дожидаясь продолжения дискуссии, пошёл к двери. Грэм нехотя последовал за ним.

— Слава богам, вы открыты, — возбуждённо сказал лесник, когда они вошли.

Пекарь был толстым, лысеющим мужчиной, и смотрел на них с некоторым удивлением, когда они миновали порог.

— Добрый день. Я и не ожидал сегодня ничего продать, учитывая бродящих по улице спятивших безумцев. — Пока он говорил, его взгляд вбирал в себя их внешность, и к концу предложения его голос стал звучать более напряжённым. Грэм уже отозвал свою броню и спрятал Шип, на этот раз послав его во внеизмеренческий карман. Но даже так они оба явно были иностранцами. Этого, в совокупности с недавними событиями, было достаточно, чтобы смотреть на них в подозрительном свете.

В лавке ещё была женщина, забиравшая маленькую сумку со свежим хлебом, которую ей только что отдал пекарь. Женщина развернулась, и уставилась на них.

Грэм замер, его челюсть отвисла. Светло-оливковая кожа и тёмные волосы окружали пару тёмно-карих глаз — глаз, которые преследовали его во сне. Это была Алисса.

На её лице быстро сменилось несколько выражений — шок, печаль и, наконец, тревога.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она, делая неуверенный шаг вперёд, прежде чем остановиться. — Тебе не следует здесь быть. Это слишком опасно.

Грэм медленно пошёл к ней, заикаясь:

— Алисса… Джазмин, я боялся, что ты погибла… — Его взгляд затуманился, и он сморгнул непрошеные слёзы.

— Эх, ебись оно всё конём, — пробормотал Чад себе под нос. — Плохи дела. — Пекарь уже отошёл от стойки, двигаясь в заднюю часть лавки. Что бы он ни решил о сложившейся ситуации, скорее всего его решение включало в себя поиск городской стражи.