Читаем Домик у подножья полностью

Валентин Берестов

Неизбежно с неведомым дети роднятся:

Звёзды! Бури морские! Над бездной мосты!

Станет поступь другой. Сны другие приснятся.

Вдруг исчезнут игрушки. Нахлынут мечты.

И былое померкнет перед небывалым,

И покажется милый родительский дом

Неуютным в сравненье с походным привалом, –

Мы об этом ещё пожалеем потом.

Пролог

Он не хотел возвращаться, и все-таки, случайно встретив в кафе своего бывшего школьного приятеля, скрепя зубами, решил это сделать. В окне автобуса перед ним расплывалась зелень леса, в котором он когда-то играл в прятки с друзьями. Тогда он думал, что они будут вместе всю жизнь.

Уголок рта слегка приподнялся от этой мысли и превратился в тоскливый оскал. Застонав, автобус тяжело остановился на месте, выпуская на свежий воздух парочку людей, среди которых был и он сам. Никого из пассажиров он теперь не знал, хотя когда-то мог без труда назвать всех жителей поселка. Тогда все друг друга знали.

Засунув руки в карман, он неспешно отправился от остановки в сторону детской площадки, где когда-то мальчишкой резвился с другой детворой. От природы он был скромным малым, несговорчивым, но один мальчуган это исправил.

Его первый и, наверное, единственный лучший друг – Ваня. С ним он не чувствовал себя замкнутым, неуверенным и застенчивым. Они были в чем-то схожи, отчего дружбы было не избежать. Именно Ваня придумал ему прозвище, прочно засевшее на всю оставшуюся жизнь – Гавр. Таким образом, его полное имя, Илья Гаврилов, отныне существовало лишь для взрослых. В принципе, он не был против.

«Господи, как же все здесь изменилось» – подумал он, беспомощно вертя головой в разные стороны.

Мусорные баки, что стояли в самом дальнем конце поселка, теперь гордо поглядывали на всех рядом с главной остановкой. Новые магазины возвышались на том месте, где он когда-то гонял мяч. Слышался гогот – такой нехарактерный для спокойного поселка – то виднелся маленький базарчик, занимающий главную площадь. Высоченное здание протянулось к небу, а маленьких двухэтажных ветхих домишек, напоминающих проклюнувших маслят после дождя, больше не было видно.

Все изменилось с тех самых пор, как он покинул поселок. Внутри груди мягко забилось сердечко, предаваясь былым воспоминаниям. Впрочем, он никогда не жалел, что уехал отсюда. Так было надо.

Завидев свой дом, его сердце забилось еще быстрее. Подавив в себе сильное желание заглянуть в него, он отправился дальше. Ноги постепенно ускоряли шаг, и Гавр не успел заметить, как его тело унеслось от бетонного муравейника.

Подбежав к пятиэтажному дому, он замедлил бег, а затем остановился. Вглядываясь в списки квартир, что были прописаны над железными дверями, он нашел нужный подъезд и пошел к нему. Остановившись перед домофоном, он глубоко вздохнул.

«Просто узнать, что именно случилось в тот день. Я здесь только за этим» – крутились мысли, но он понимал, что обманывает сам себя. Он хотел вновь увидеть его, хотел убедиться, что с ним все хорошо, хотел обнять его и извиниться за то, что не заглянул к нему ни разу. Все-таки 6 месяцев в колонии для несовершеннолетних – тяжелое испытание, тем более для парня, подающего такие надежды.

Вытащив из кармана джинсов смятый клочок бумаги, он развернул его. Чернила слипались в бездонное синее море, но он все же смог разобрать адрес, переданный ему Андреем в кафе. Номер квартиры – 27.

«Не в этой ли квартире жил Стекляшка?» – только и успел подумать он, как пальцы предательски нажали на потрепанные кнопки домофона.

Послышался протяжный звонок. Внутри все сжалось, и Гавр еще раз глубоко вздохнул. Звонок. Еще один. С каждой секундой Гавр чувствовал горечь вперемешку с облегчением. С каждой секундой он отдалялся от встречи.

Домофон замолк, безмолвно уставившись на испуганного парня. Он постоял в нерешительности несколько секунд, смял клочок бумажки и бросил его в урну. Больше тот ему не понадобится. Он знал, где искать Ваню. Круто повернувшись, он устремился к западной части поселка. Устремился, пробегая место, где когда-то все началось, к месту, где окончательно все и закончилось.

Семеня ногами, Гавр изумленно осматривал новые дома, что магическим образом образовались после его отъезда. Заброшенная дорога, по которой они с друзьями часто прогуливались, превратилась в элегантную асфальтовую ковровую дорожку. По обе стороны от нее виднелись аккуратные четырехэтажные свежепостроенные дома. Красный кирпич прятался под зеленью леса, а с неба казалось, будто бы лесной массив показывает звездам язык.