Игорь Shiva

Домик Элли

День 123

Почему-то, первой мыслью, которую я осознал, был затасканный логан старины Декарта — «Я мыслю, значит я существую». С нынешней точки зрения, весьма спорное утверждение. Мыслить можно не пойми где, а тут о существовании утверждение. Это что, уже три дня минуло и я себя осознал в промежуточном пространстве? Что-то не шибко похоже. В него мы частенько всей старшейгруппой шастали, не та обстановка там. Тут визуального декора хрен да трошки, какая-то муть и подвывание чье-то. Хотя, почему чье-то? Марта надрывается, голосит — можно сказать. А она каким боком тут? Или я еще не там? Одни вопросы, а отвечать кто-нить будет? Опять самому разбираться.

Итак, что мы имеем — сознание, рабочий аудиальный канал и ФСЕ. Тело не чувствую, дыхание тоже. Кома? Тогда какое нахрен сознание? Ладненько, представил себя большим чутким ухом, навелся и настроился на подвывание Марты. Вовремя настроился, стал лучше различать слова и интонации. Тут и голос Ганса услышал, видать по громкой связи вызвала — Марта, а ты на часы смотрела?

— Деда-а-а, взвыла Марта на трагической ноте, я его не чувствую. То же мне открытие, я и сам себя не чувствую.

— Это как? прикасаешься рукой и не чувствуешь? удивился Ганс.

— Да нет, так чувствую, а самого-то и не чувствую. Нет его. У-у-у-у-у.

— Хорош выть! рявкнул Ганс. Если хочешь получить помощь, рассказывай по-порядку, с самого начала.

— Мы к вечеру помирились и…

— Продолжили мириться в постели, одобрительно хмыкнул Ганс.

— Под утро заснули.

— Ого! Так это ты его так ухандокала?

— Деда! Нет, нас разбудил шум вертолета. Игорь подскочил к окну, а к нам уже трое шло. Он вытащил из-под крышки стола свой глок, а мне приказал отвлечь внимание, стоять голой у стола. Сам, через люк возле детских кроватей, выскользнул на тыльную часть каравана. Тут в дверь вошел бугай.

— Опять наш Митька? Точно прирежу.

— Да нет, здоровенный мужик. Сделал ко мне шаг и нанес очень быстрый удар ножом в сердце. Я не успела среагировать, почувствовала жуткую боль и как в колодец ухнула.

— Хм, для убитой в сердце ты неплохо болтаешь. Дальше.

— Когда я очнулась, бугай катался по полу, пытаясь освободиться от стрипов. Я взяла глок Игоря и выглянула наружу. Там все было в порядке. Один труп лежал возле крыльца, второй у броньки, а в вертолете завис на ремнях пилот.

— Хороший порядок. Неплохо, как для умирающего.

— Я разбила локоть бугаю и перевернула Игоря. Он еле заметно дышал, пульс почти не прощупывался. А главное, я его не чувствую.

— Так он же тебя заблокировал. Вот и не чувствуешь.

— Он снял блокировку. Тут лежит тело. У-у-у-у.

— Отставить! А что с твоей раной?

— Ее нет, там келоидный рубец, хотя раньше его не было.

— Во как, недооценил я твоего агронома. Хоть он и дурень, но тебе с ним крупно повезло. С того света вытащил. Теперь слушай приказ — что хочешь делай, трахай его, мучай, бей сковородой, но он должен дышать, когда я приеду. Выполняй. Конец связи. Конец, так конец. И я снова булькнул в водоворот.

Выдернул меня на поверхность рокот вертолета. И умереть спокойно не дадут. Открылась дверь и я услышал голос Ганса.

— Покажи рану. Д-а-а, слышал о таком, а вот и увидеть сподобился. Все ясно. Готовь вену. А сам зазвенел чем-то. Голос Андрея спросил.

— Ну и как тут этот симулянт? Ганс серьезно рыкнул на него и Андрей заткнулся. Тут я заметил, что появился тонкий, сияющий золотым светом, ручеек. Наверное — моя вена. Хотя странное ширево, по вене продвигается, а золотистым сиянием проявляет невидимое доселе тело, как проявитель в фотографии, и остается в нем. Вот золотистый поток поднялся к сердцу, полыхнул там целым фейерверком — сердце зачавакало быстрее. Потом окрасились легкие, голова и правая часть тела. Без понятия, что же это такое. Но соображать стал лучше, сердце заработало более четко. Еще бы еще почувствовать свое тело. Выпросил. По телу побежали мурашки, как будто я его полностью отлежал, вместе с головой и ушами, потом появилась тягучая сильнейшая боль, а потом навалился дикий жар.