Читаем Домби и сын полностью

Много хлопотъ для м-съ Миффъ сегодня. Она чиститъ пелены, вытрясаетъ ковры, выбиваетъ подушки, и при этомъ языкъ ея не умолкаетъ ни на минуту. Свадьба будетъ, богатая свадьба. М-съ Миффъ навѣрно знаетъ, что перестройка дома и меблировка комнатъ стоили жениху пять тысячъ фунтовъ стерлинговъ: легко сказать! a y невѣсты — это тоже знаетъ м-съ Миффъ — за душой ни полушки. Равнымъ образомъ м-съ Миффъ очень хорошо помнитъ — какъ будто это случилось вчера — похороны первой жены, за похоронами крестины, за крестинами другія похороны и, разсказывая объ этомъ, она кстати вымываетъ мыломъ мраморную доску на памятникѣ маленькаго Павла. Во все это время м-ръ Саундсъ, церковный сторожъ, сидитъ на паперти, грѣется на солнцѣ (другихъ занятій м-ръ Саундсъ почти не имѣетъ; въ холодную погоду онъ грѣется y печки) и, кивая головой, одобряетъ всѣ сказанія м-съ Миффъ, "А не слыхали ли вы, м-съ Миффъ, — спрашиваетъ онъ, — невѣста, говорятъ, необыкновенная красавица?" М-съ Миффъ даетъ утвердительный отвѣтъ, и м-ръ Саундсъ, обожатель женской красоты, наперекоръ строгому благочестію, дѣлаетъ энергическое замѣчаніе: "Да, чортъ побери, лихая, говорятъ, баба, сорвиголова". Отъ этихъ словъ м-съ Миффъ приходитъ въ справедливое негодованіе.

Въ домѣ м-ра Домби усиленное деиженіе и суматоха, особенно, между женщинами. Всѣ онѣ на ногахъ съ четырехъ часовъ утра и къ шести одѣты въ полномъ парадѣ. Горничная, очевидно, оказываетъ величайшее, даже необыкновенное вниманіе къ особѣ м-ра Таулисона, и кухарка, за поданнымъ завтракомъ, остроумно замѣчаетъ, что одна свадьба всегда ведетъ другую: этому горничная не вѣритъ, и такое мнѣніе въ глазахъ ея не имѣетъ смысла. М-ръ Таулисонъ не дѣлаетъ никакихъ замѣчаній, и вообще онъ немножко сердитъ, что наняли какого-то иностранца съ бакенбардами — y Таулисона нѣтъ бакенбанрдъ — провожать счастливую чету въ Парижъ. М-ръ Таулисонъ того мнѣнія, что нечего ждать добра отъ иностранцевъ, что всѣ они никуда не годятся. Дамы находятъ, что это въ нѣкоторомъ родѣ предразсудокъ, a м-ръ Таулисонъ говоритъ: "хорошъ предразсудокъ! взгляните-ка на Бонапарта: онъ былъ первый между ними, зато и нагадилъ больше всѣхъ!" — "Справедливо, м-ръ Таулисонъ", заключаетъ горничная.

Кондитеръ съ самаго утра готовитъ великолѣпный завтракъ въ резиденціи м-съ Скьютонъ, и высочайшіе лакеи смотрятъ на него съ нѣкоторымъ изумленіемъ. Отъ одного изъ нихъ сильно несетъ хересомъ, и въ глазахъ его предметы начинаютъ принимать странныя формы. Сознавая въ себѣ эту слабость, молодой человѣкъ говоритъ, что y него мишень, то есть, мигрень, хотѣлъ онъ сказать — и не сказалъ.