Читаем Домби и сын полностью

— Флоренса — странная дѣвушка; это я говорила всегда, и братъ мой, конечно, не виноватъ, что чувствуетъ нѣкоторую неловкость въ ея присутствіи. Желала бы я знать, кто осмѣлится обвинять Павла Домби? A между тѣмъ что-жъ ему дѣлать послѣ всѣхъ этихъ горестныхъ происшествій, случившихся въ нашей семьѣ? Тутъ одинъ отвѣтъ. Онъ долженъ сдѣлать усиліе. Павелъ Домби въ этомъ случаѣ даже обязанъ сдѣлать усиліе. Наша семья всегда отличалась усиліями, a Павелъ теперь глава семьи, единственный ея представитель. Да, единственный, ибо что такое я? Ничто, или почти ничто!

— Полно, мой ангелъ, что съ вами?…

М-съ Чиккъ отерла слезу, взглянула на потолокъ и продолжала такимъ образомъ:

— Слѣдовательно, говорю я, Павелъ въ настоящемъ случаѣ обязанъ сдѣлать усиліе, и пусть оно пронзитъ кинжаломъ мое сердце, я заранѣе благословляю его. О Боже мой! я слаба, и природа y меня какъ y ребенка. Почему въ этой груди не кусокъ мрамора на мѣсто сердца или просто булыжникъ съ мостовой…

— Полно, мой ангелъ, что съ вами?

— Но такъ или иначе, я съ восторгомъ узнаю, что Павелъ остался вѣрнымъ своему имени, хотя и прежде въ этомъ я не сомнѣвалась. Домби всегда будетъ Домби, и желала бы я знать, кто смѣетъ иначе объ этомъ разсуждать?

Молчаніе. М-съ Чиккъ оглянулась во всѣ стороны, какъ будто дѣлала вызовъ противникамъ своего мнѣнія.

— Одного только я желаю, — замѣтила м-съ Чиккъ, — чтобы и она сдѣлалась достойною этого имени.

Миссъ Токсъ, переливавшая въ эту минуту воду изъ зеленаго кувшинчика, была въ самой высокой степени изумлена серьезнымъ голосомъ и выраженіемъ лица своей подруги. Прекративъ ботаническія занятія, она, въ свою очередь, приняла глубокомысленный видъ и усѣлась подлѣ м-съ Чиккъ съ явнымъ намѣреніемъ сказать утѣшительное слово.

— Извините меня, милая Луиза; но я осмѣлюсь вамъ по этому поводу сдѣлать скромное замѣчаніе, которое, можетъ быть, не совсѣмъ согласно съ вашими мыслями. Мнѣ кажется, мой ангелъ, ваша племянница подаетъ большія надежды… да, большія во всѣхъ отношеніяхъ.

— Что вы подъ этимъ разумѣете, Лукреція? Къ чему относится ваше замѣчаніе, и какъ должна я понимать васъ? Объяснитесь.

— Я хотѣла сказать, мой друтъ, что Флоренса сдѣлается достойною своего имени.

— Лукреція, вы меня не поняли, — возразила м-съ Чиккъ съ торжественнымъ терпѣніемъ, — впрочемъ, въ этомъ моя вина, a не ваша, потому что я выразилась неясно. Можетъ быть, мнѣ вовсе не слѣдовало говорить вамъ о такомъ предметѣ, но прежняя наша короткость… a я думаю, Лукреція, и даже увѣрена, ничто не разорветъ нашей дружбы. И что могло бы охладить насъ другъ къ другу? Конечно, ничто, и было бы глупо объ этомъ думать. Это мое неизмѣнное мнѣніе. Итакъ, Лукреція, я должна выразиться яснѣе. Поймите же, что мои замѣчанія относились не къ Флоренсѣ, — отнюдь нѣтъ!

— Въ такомъ случаѣ, извините, мой ангелъ, я васъ совсѣмъ не поняла. У меня теперь, право, какой-то туманъ въ головѣ.

М-съ Чиккъ выглянула на улицу и принялась осматривать комнату по всѣмъ направленіямъ, останавливая свой взоръ на растеніяхъ, на канарейкѣ, на зеленомъ кувшинѣ, на всемъ, кромѣ самой хозяйки. Но дошла, наконецъ, очередь и до миссъ Токсъ. Бросивъ на нее быстрый и проницательный взглядъ, м-съ Чиккъ опустила глаза въ землю, нахмурила брови и разразилась такими словами:

— Лукреція, особа, которая должна сдѣлаться достойною своего имени, это — вторая жена моего брата Павла Домби. Вступить во второй бракъ — его неизмѣнное намѣреніе. Кажется, я объ этомъ говорила, хотя, можетъ быть, другими словами.

Миссъ Токсъ вскочила, какъ ужаленная и, подбѣжавъ къ растеніямъ, принялась подстригать стебельки и вѣтки съ такою же неблагосклонностью, какъ цирульникъ иной разъ подчищаетъ щетинистую бороду какого-нибудь бѣдняка.

— Пойметъ ли она отличіе, которое ей дѣлаютъ, — продолжала м-съ Чиккъ, — это другой вопросъ. Надѣюсь, что пойметъ. Мы обязаны въ этомъ мірѣ хорошо думать о своихъ ближнихъ. Моего совѣта не требовали, да оно и лучше. Мое мнѣніе въ этомъ дѣлѣ было бы принято свысока или съ обидной снисходительностью. Такъ ужъ пусть идутъ дѣла сами по себѣ.

Миссъ Токсъ еще ниже нагнулась къ горшкамъ и съ большимъ усердіемъ подстригала растенія.