Читаем Дом в соснах полностью

Ее бабушка умерла от инсульта в своем доме в Гватемала-сити. Она ощущалась постоянным, но далеким присутствием в жизни Майи. Голос по телефону несколько раз в год. Фотография. Написанные от руки поздравительные открытки на день рождения. Конечно, и отец Майи умер, но так было всегда. Никто из тех, кого она на самом деле знает, до сих пор не умирал.

– О, милая, – мягко говорит мама, входя в комнату, в то время как Майя прокручивает в памяти образ бабушки, которую она внезапно потеряла, и вдруг понимает, что никогда по-настоящему не знала ее. До этого момента ее бабушка была такой же абстрактной, как сама смерть, – голосом в трубке, не более того, – но внезапно ее отсутствие кажется очень реальным, в груди нарастает пустота.

Abuela была связью с отцом Майи, человеком, который знал его лучше всех. Есть так много вопросов, которые Майя должна была задать.

Мама садится рядом с ней на ковер, стараясь не потревожить стопки книг. Она выглядит почти извиняющейся.

– Я так и не ответила на ее последнюю поздравительную открытку, – вздыхает Майя.

Бренда всегда внушала, как важно общаться с матерью своего отца, напоминая Майе, чтобы та писала и звонила бабушке. Но Майя была слишком мала, чтобы понять, или, вероятно, слишком эгоистична, как все дети. Слишком погружена в себя. Слишком стеснялась своего ужасного акцента, чтобы говорить по-испански по телефону, вынуждая бабушку исправлять ее в тех редких случаях, когда они все-таки разговаривали.

Мама кладет руку ей на плечо.

– Не переживай об этом, – шепчет она. В ее голосе слышатся слезы.

– Я хочу поехать на похороны.

Мама пристально смотрит на нее.

Майя никогда не бывала в Гватемале.

Ее мать всегда говорила, что это слишком опасно, – и было достаточно рассказа о том, что случилось с отцом Майи: Хайро Эк Басурто был застрелен в дверях дома своих родителей в возрасте двадцати двух лет.

Шел 1990 год, гражданская война в Гватемале только начинала утихать, и армия продолжала убивать тех, кто выступал против диктата.

Майе было двенадцать, когда ей удалось выпытать эту информацию у своей мамы. Это потрясло ее. Зачем армии убивать свой собственный народ? Бренда познакомилась с Хайро, находясь в Гватемале в миссионерской поездке по делам церкви своих родителей. Она как могла объяснила все ребенку. Земля, на которой тысячелетиями жили майя, оказалась идеальной для выращивания большого количества бананов. Chiquita[23] еще в 1940-е годы была крупнейшим землевладельцем страны. Тогда она называлась «United Fruit Company», и у нее было серьезное влияние на правительство Гватемалы.

Но в 1944 году народ Гватемалы избавился от правительства, лояльного к фруктовой компании, и избрал президента, который, помимо прочего, хотел забрать часть земли компании и вернуть ее тем, кто на ней жил. Эта земля считалась священной. Густые джунгли и туманные высокогорья. Вулканы и сеноты.

Новоизбранный президент, а затем и его преемник верили, что люди сто́ят больше, чем деньги, больше, чем дешевые бананы. «United Fruit Company» с этим не согласилась. Она жаждала заполучить эту землю. Фруктовая компания была родоначальницей современной пиар-кампании, и точно так же, как она убедила американцев покупать больше бананов, она убедила президента Америки в том, что новый президент Гватемалы – коммунист. Это было в 1950-х годах, когда холодная война нарастала как снежный ком. В двенадцать лет Майя ничего не знала о холодной войне, но по тону своей мамы почувствовала, что это было мрачно и опасно.

Президент Эйзенхауэр прислушался к мнению фруктовой компании. Он направил в Гватемалу представителей ЦРУ, чтобы они тайно расшевелили небольшую гватемальскую оппозицию. США обучили их и дали им оружие. И в 1954 году эта оппозиция, при серьезной поддержке со стороны США, свергла демократически избранного президента. Они назначили на его место военного офицера, человека, который был рад позволить фруктовой компании выращивать свои бананы.

Тогда народу майя стало очень тяжело, особенно крестьянам, а также всем, кто их поддерживал. Студенты, учителя, художники, писатели, просто соседи. Эти люди составляли бо́льшую часть страны, но вся власть принадлежала небольшой кучке. Часть населения оказалась настолько разгневана, что убежала в горы воевать, вербуя на свою сторону голодающих детей. Гражданская война длилась тридцать шесть лет, и в ней погибли двести тысяч человек. Многих пытали, тысячи и тысячи пропали без вести – термин, которого двенадцатилетняя Майя не понимала.

«Это значит, что полиция тайно арестовала их, – объяснила мама, – и больше их никто не видел».

Двенадцатилетняя Майя к этому моменту уже начинала жалеть, что спросила об этом. Сколько она себя помнила, приставала к своей маме с просьбой открыть, почему умер ее отец. И как? И где? И когда? Но как только мама начала рассказывать, девочка почувствовала, как у нее сжалось горло.

Ее отец был студентом колледжа, изучавшим литературу. Еще он был писателем – но это была другая история, о которой Майе уже было известно.