Читаем Дом Трех ключей полностью

— Ах, Мелина! — Пат звонко щелкнул языком. — Быть недоверчивой и язвительной вам к лицу. Надеюсь, настоящая вы именно сейчас, а не та сходящая с ума от волнения женщина, какой вы пришли сюда.

Настоящая?

Думаю, я и сама не знаю, какова я на самом деле. То есть, какой была бы, если бы просто жила, а не выживала. Девчонка из не слишком благополучного района, отец погиб в стычке уличных банд, я его и не помню совсем, мать работала в булочной и делала простенькие амулеты, голодать мы не голодали, но и ничего сверх самого необходимого позволить себе не могли. Да я конфету первый раз в жизни попробовала уже в школе! Арна Ристан принесла на свой день рождения, угощала веcь наш класс. До сих пор помню волшебный вкус дешевой (как я узнала гораздо позже) фруктовой тянучки, cлова учительницы о том, какая славная традиция — угощать друзей, и паническую мысль, что я-то ничем угостить одноклассников не смогу!

И злые слова Бериллы Клайстен:

— Да она просто выделывается!

Берилла была такой же нищей, как я, и, если уж совсем честно, я и сама тогда могла ляпнуть что-нибудь похожее — только для того, чтобы никто не ждал конфет от меня. Но со стороны это прозвучало просто ужасно, и мне тут же стало стыдно за несказанное. Но собственной нищеты я стыдилась сильнее.

Тогда, наверное, я еще была настоящей.

А та дурочка, которая млела от жарких взглядов профессора Лигана — она настоящая? Εсли да, то это просто позорище!

Но я точно не стыжусь того, какой стала, когда и моя любовь, и учеба в университете накрылись тем, что не принято поминать вслух. Пожалуй, даже горжусь немного. Собирать себя из осколков было больно и тяжело, но я справилась. Амулеты у меня получались неплохо, и мамины заказчики остались со мной. Α потом и новые добавились. В свои тридцать семь я, можно сказать, сделала себе имя, пусть и в довольно узких и специфичных кругах. О переезде в хороший район можно не мечтать, зато не бедствую, на приличную жизнь хватает, даже кое-какие излишки могу себе позволить. Вот только в какой-то момент я перестала стремиться к большему, стала жить как живется. Перегорела. И даже не понимала этого, пока не получила письмо от друга, которого давно считала мертвым…

Томэ, Томэ, как ты мог так со мной поcтупить? Пусть вначале ты опасался Лигана, но почему не открылся потом, когда тот исчез из моей жизни? Или хотя бы когда он умер? Почему только сейчас? Я все-таки нужна тебе, или ты тоже охотишься за бесхозным источником?

Я хочу знать, могу ли верить тебе, как верила в детстве — безоговорочно. Именнo поэтому не стану ждать того чудного дня, когда проснусь твоей женой. Может, я и выйду за тебя… а может, и нет. Не хочу потерять право и возможность решить это самой.

— Чем настолько важны источники, что ради одного потерянного затеялась такая сложная интрига? Только не говорите, что от них зависит само существование мира, эти сказки из учебников я знаю, но не верю в них.

— Зря не верите. Так оно и есть, не будет источников — не станет и магии. Мир, конечно, не рухңет, но будет уже не тот.

— Но их же много! Одним меньше — что за разница?

— Сегодня одним меньше, завтра еще одним… Знаете, Мелина, что удивительно? Никто из людей не знает, сколько источников прoпало за последние двести, четыреста или тем более тысячу лет. Ваш народ рассуждает именно так, как вы и сказали: «одним больше, одним меньше, какая разница». А разница накапливается. Когда-нибудь спохватитесь, но будет поздно. Ну да люди могут прожить и вовсе без магии.

— А вы? — похоже, я поняла, в чем их интерес. Если, конечно, цверг не врет. Сейчас, судя по всему, пафосно скажет: «А мы — нет, и это вопрос нашего спасения».

Но нет, он только горько усмехнулся.

— И мы, а куда деваться? Подомнем под себя гильдию ювелиров, поколений за пять-десять смешаемся с людьми. Но магии у наших потомков не будет, а без магии… Они даже не будут знать, чего лишены, но, согласитесь, это слабое утешение.

— Почему именно ювелиров?

— А почему нет? — за шутливым, казалось бы, ответом я услышала предложение не отклоняться от темы на всякую ерунду.

Последний глоток чая, какой же он вкусный…

— Что-то не сходится. Люди не знают, сколько пропало источников, а вы? Вы — знаете? Если да, почему же они пропали? Почему раньше вы не помогали, а теперь рветесь помочь?

— Мало предложить помощь, ее должны принять.

— Не принимали? Почему?

— Мне-то откуда знать? Вот вы, Мелина, почему отказываетесь?

— Я не отказываюсь, просто сначала понять хочу, — ответила честно. — Зачем вам это, что вы с этого получите и чем это может мне грозить. Бесплатное мяско бывает только в крысоловке, а бесплатной помощи не бывает вообще.

— Вот именно, — оскалился цверг. — Все мы прежде всего подозреваем других в корысти и злонамеренности. Это, в конце концов, вопрос выживания, легковерные и гибнут легко. Но иногда приходится поверить. И разве не для таких случаев придумали клятвы и союзы?

— Томэ писал, — спохватилась я, — верно! Что с меня возьмут какие-то клятвы. Но все-таки, в чем ваша выгода?